Шаги по воде

Бачинская Инна Юрьевна

Ноги не держали, и я с трудом добралась до изувеченной скамейки на остановке троллейбуса. Чувства легкости уже не было и в помине. Я с удивлением поняла, что наступил вечер. Шаги прохожих шуршали по асфальту, рождая видение бесконечной ленты конвейера. Постепенно менялся звук, становясь мельче и площе – прохожих становилось все меньше. Район города был мне незнаком и выглядел не слишком приветливо. Я поднялась со скамейки и пошла в обратную сторону, пытаясь понять, где нахожусь. Подошла к краю тротуара, подняла руку. Тотчас же рядом

тормознул частник. Я заглянула в открытое окно. Шофер дернул подбородком – куда, мол. Был это человек без возраста, с незапоминающимся лицом и неожиданно цепкими глазами, липко обежавшими меня с ног до головы.

– Извините, – пробормотала я, захлопывая дверцу.

– Поехали, – сказал он настойчиво, перегибаясь со своего сиденья и заглядывая мне в лицо снизу вверх. – Куда вам?

Но я уже почти бежала прочь от машины, испытывая иррациональный страх и нащупывая дрожащими пальцами в сумочке мобильный телефон.

Александр отозвался сразу и, еще не услышав моего голоса, закричал: «Где ты? Никуда не уходи, я сейчас приеду. Где ты?» В его голосе звучало такое неподдельное волнение, что я всхлипнула от облегчения.

Он появился через двадцать минут. Я узнала его белую «Тойоту» издалека и рванулась к ней, как будто за мной гнались. Плюхнулась на сиденье рядом с Александром. Он притянул меня к себе и поцеловал. Впервые за все это время поцеловал так, как раньше. Я обхватила его руками, и мы застыли так на долгий миг.

– Господи, как ты меня напугала, – прошептал он. – Обещай, что не будешь больше, пожалуйста! Я уже думал, что…

Недосказанная фраза повисла в воздухе.

– Что? – спросила я, заглядывая ему в лицо.

– Я очень за тебя беспокоюсь, – ответил он, и я поняла шестым или седьмым чувством, что он ушел от ответа.

– Послушай, – начала я, когда мы были уже дома, – я не понимаю…

Мы сидели на кухне, ужинали. Он оторвал взгляд от тарелки, поднял голову.

– Что, Ксенечка? О чем ты?

– Я видела кровь. – Я наконец сказала то, что мучило меня так долго.

– Где кровь? – Он, казалось, решил, что я спятила.

– В прихожей. Я видела, как Стелла ударилась о стену и кровь… Красную!

– А сон был черно-белый?

– Да. Странно. Но я действительно видела кровь…

– Я думаю, это не кровь, – сказал, помедлив, Александр.

– А что?

– Не знаю, – он отвел взгляд. – Энергетический выброс… Не знаю. Это не главное. Главное – что ты увидела, как она умерла.

– Я не видела, как она умерла, – возразила я. – Я не видела, как ее ударили ножом.

– Это ведь ничего не меняет, – полувопросительно сказал он. – Правда? Ты ее увидела…

– Не меняет, – согласилась я.

Глава 19

Возня

Знакомый длинный голубой конверт лежал на столе. Александр увидел его еще с порога. Сунул руку в карман – вчерашнее письмо было на месте. Он вскрыл новое послание, развернул сложенный вдвое листок. Чуть ниже

сгиба, совсем как в старом письме, помещались две знакомые строчки: «Мне очень нужно встретиться с ясновидящим человеком, о котором вы говорили в передаче. Буду ждать завтра у входа в телестудию».

Александр вытащил из кармана первое письмо, разложил на столе рядом со вторым, уселся в кресло и задумался.

Он, как и вчера, протянул руку к телефону. Снял трубку и задумался. Потом медленно набрал знакомый номер. Капитан Астахов отозвался неприветливо:

– Ну?

– Привет, это я, нужно поговорить, – сказал Александр.

– Очень нужно? – спросил капитан.

– Очень. – Александр непроизвольно понизил голос.

– Через час у тебя! – сказал капитан и отключился.

– Может, кто-то из твоих подопечных, – высказал предположение капитан Астахов, рассмотрев письма самым внимательным образом, держа за уголок и осторожно поворачивая их и так и эдак.

– Моим подопечным незачем писать письма. Им достаточно прийти ко мне и спросить. А этот… непонятно, чего он хочет. Идиотское письмо. Если в первом был какой-то смысл, то в них обоих смысл отсутствовал вообще. Идентичный текст. Снова ни времени, ни даты. И снова никто не видел человека, который его принес. Я почему-то уверен в этом. Единственная разница заключается в том, что второе письмо доставили «на дом», то есть не в вестибюль телестудии, как первое, а прямо на мой письменный стол. Внизу сидит дежурная, стервозная баба, мимо которой и муха не пролетит незамеченной, но вот поди ж ты… Кабинет мой закрывался на ключ, который, уходя, я вешал на стенд. И никогда еще никто не входил в кабинет в мое отсутствие.

– И ты ничего не… чувствуешь? – В голосе капитана прозвучали саркастические нотки. – Ты же у нас экстрасенс.

– Мы с тобой это уже обсуждали, – резко ответил Александр. – Это все, что ты можешь сказать?

– Нет, не все. Письма я заберу. А ты не спускай глаз со своей подруги. Эти письма мне не нравятся. Как не нравятся всякие бессмысленные трюки, которые некий «икс» берет на себя труд проделать. Спрашивается, зачем?

– Будешь? – спросил Александр, доставая из тумбы стола литровую бутылку «Абсолюта» и два граненых стакана.

– Не откажусь, – вздохнул Астахов. – Хотя и следовало бы. Я давно хотел у тебя спросить, – начал он после недолгой паузы, – откуда такие пролетарские настроения? – И пояснил, отвечая на вопросительный взгляд Урбана: – Граненые стаканы. Неужели их еще штампуют?

– Они тут уже сто лет, – ответил Александр, пожав плечами. – Закусить нечем, переживешь?

– Как это нечем? – Капитан уже доставал из портфеля хлеб в пластиковом пакете и колбасу в яркой упаковке. – Нож есть? Еще бы огурчик, – произнес он мечтательно, принимая из рук приятеля самодельный нож с разноцветной наборной ручкой. – Откуда?