Шрифт:
Фридрих Дюрренматт
Шахматист
Перевод - Александр Хартманн
.........................................................
Это скорее не литературное произведение, а зарисовка, которая могла лечь в основу как рассказа, так и пьесы. Тем не менее, данная вещь типичный пример дюрренматтовского подхода к драматургии: "история додумана только тогда до конца, когда принимает наихудший оборот". "Шахматист" был найден в бумагах писателя после смерти и не вошел ни в одно регулярное собрание
.........................................................
Молодой прокурор идет на похороны своего предшественника. При этом он знакомится ближе с судьей, дружившим со старым прокурором. И вот, пока они плетутся в похоронной процессии, судья рассказывает, что он играл с покойным в шахматы - один раз в месяц. Прокурор отвечает (они уже приближаются к крематорию), что он тоже любитель шахмат.
Оба принимают участие в траурной церемонии и идут вслед за гробом к свежевырытой могиле. Старый судья спрашивает молодого прокурора, не отказался бы тот от приглашения сыграть партию в шахматы. Прокурор соглашается и они договариваются на следующую субботу. Юная жена прокурора также приглашена; хотя старый судья и вдовец, его дочь ведет домашнее хозяйство. И вот, в следующую субботу, около семи, молодой прокурор со своей женой приходит в гости к старому судье, живущему в тихой вилле, окруженной большим парком с огромными елями; все это находится в предместье, где живут одни богачи: в так называемом "английском квартале". В деревьях щебечут птицы. Вдалеке видны последние лучи солнца. Еда великолепна. Вино отменного качества.
После ужина дочь судьи уводит жену прокурора в салон, мужчины же удаляются в кабинет. Шахматная доска уже разложена. Старый судья подает коньяк и игроки усаживаются напротив друг друга. Но перед тем, как начать, судья говорит, что должен прокурору кое в чем признаться. Прошло уже двадцать лет с тех пор, как он познакомился с покойным прокурором; случай свел их на похоронах судьи, чье место он теперь занимает. Во время похорон они разговорились о шахматах, поскольку покойный прокурор тоже раз в месяц играл в шахматы с умершим теперь уже двадцать лет назад судьей. Игра была особой: фигуры обозначали конкретных людей, определенных самими игроками. Ферзем обязан был быть наиболее близкий игроку человек; для тогдашнего прокурора - сестра, занимавшаяся домом после смерти супруги; для судьи это была жена. Оба игрока назначали офицерами знакомых священников или учителей, конями - адвокатов и военных, турами становились промышленники и политики. Пешки набирались из простых сограждан, ими могли быть, к примеру, горничная или молочник.
Правило игры заключалось в том, что потеряв фигуру, игрок обязан был умертвить и того, кто ею
Двадцать лет они играли таким образом, борьба шла за каждую фигуру. Это было ужасно и одновременно невероятно по силе ощущений в моменты необходимости пожертвовать фигурой. И никогда ему не забыть тот день, когда, спасаясь от мата, пришлось отдать собственную супругу. Это продолжалось до тех пор, пока на прошлой неделе старый прокурор не вынужден был покончить с собой, получив мат. Может показаться удивительным, что убийства, совершенные в течение этих двадцати лет ни разу не были раскрыты. Но кроме того, что они каждый раз планировались с особой тщательностью (судья приводит несколько примеров), причина была и в другом: никто не мог предположить, что такой странный мотив, как шахматная партия, может лечь в основу преступления.
Молодой прокурор с ужасом выслушивает откровения старого судьи. Тот, закончив, откидывается на спинку кресла. Из соседней комнаты слышны бодрые голоса обеих женщин.
– Все. Можете меня арестовать, - произносит он.
Молодой прокурор погружается на некоторое время в собственные мысли. Затем с задумчивым видом протягивает руку к фигурам, стоящим рядом с доской. Поместив ферзя на полагающееся место, он говорит:
– Ставлю свою жену.
Старый судья также берется за ферзя:
– Ставлю свою дочь.