Шахта
Шрифт:
Вернулся в Суомалахти. Проехал мимо магазина, парикмахерской и по совместительству массажного салона, мимо бара «Лоухос» к местной гостиничке. Окна ее верхнего этажа смотрели на старое кладбище. Наверное, идея тут была в утешении: если визит затягивается, то место отдохновения не так и далеко.
Не бронировал номера заранее, оказалось, что стоило. Все восемь номеров были заняты.
Вернулся в машину, запустил двигатель. Подогрев оказался мощным: если пальцы в ботинках скукожились от мороза, то пятая точка
На часах было без пятнадцати пять вечера, хотя, если судить по темному двору, деревянной церкви, подсвеченной красным, и пустоте вокруг, времени могло быть сколько угодно. Шеф-редактор Хутрила должен был позвонить в течение часа – это было известно и без отдельной договоренности. Он был повторно женат, родил маленького и прибирал рабочий стол, как только дело начинало двигаться к вечеру. Эта его тема раздражала редакцию. Всем казалось, что Хутрила стал себе на уме, поэтому его за спиной стали называть Хитрила, в любом случае его личные дела не улучшали положение дел в нашей редакции.
Я решил поехать со двора гостиницы. Заскрипел под колесами снег, красная лампочка датчика горела давно и не предвещала ничего хорошего. Вывернул на дорогу, показал неизвестно кому сигнал поворота, надавил на газ. Вскоре на главной улице появились освещенные окна – хоть какие-то признаки жизни.
Заправка виднелась уже издалека: две колонки под крышей и небольшое здание. Уже подъезжая к колонке, заметил, что с правой стороны здания было кафе (или бар?) – два больших окна, из которых свет выливался на неубранную сторону улицы. Заправился. Пистолет был настолько холодным, что я едва отодрал от него пальцы. Закрутил крышку бака и пошел расплачиваться.
Кафе и зона отдыха перетекали друг в друга, разве что на половине кафе было почище и не валялись вещи: здоровенный коловорот на одном столе, грязные тарелки, приборы, стаканы с измусоленными салфетками – на другом. Третий стол был пуст, но и он выглядел таким же измученным, как и остальная часть кафе со стойкой против окна, кофейником, вчерашними булками на витрине и мигающей лампой на кухне, видной в открытую дверь. Прямо передо мной напротив входной двери была дверь туалета. Черное пятно вокруг ручки говорило об ее активном использовании.
Мужик за кособоким столом поднял на меня глаза.
– Оплатишь бензин? – спросил он, почесав подбородок.
– Могу попытаться.
– Вон туда.
Я посмотрел на пустую стойку: «Ладно».
Дошел до кассы, мужик встал и, похрустев отставшей от пола плиткой, зашел за другую сторону стойки.
– Первая колонка? Сто восемь евро тридцать центов. Еще что-нибудь?
Я посмотрел на булки с кардамоном и кофейник. Пять минут. Хоть взбодрюсь. Можно будет позвонить и найти гостиницу. Оплатил заодно покупки
Телефон не работал – вне зоны действия. Кофе обжигал десны, булка ожидаемо оказалась сухой. Коловорот прицелился мне в живот. Снег не прекращался.
Повернулся к соседнему столику:
– Простите, не помешаю?
Сидевший там поднял глаза, как будто от газеты оторвался – стол был пустым.
– Поглядим.
– Телефон не работает. Не подскажите, где тут гостиница?
– Напротив церкви.
– Там все занято. Может, другая…
– Другой тут нет. Придется прокатиться.
– В каком направлении?
– Отсюда поедешь направо километров семь, а когда будет указатель на Койтаниеми, то свернешь и еще несколько километров, пока не окажешься в Варпайнен. Там найдешь казино.
– Казино?
– Летний отель. Просто название такое – «Казино», сейчас они заселяют и зимой. Вишь, все из-за рудника…
– Кстати, о руднике. Вообще, я журналист. Янне Вуори из газеты «Хельсингин Пяйвя».
Кочковатое лицо мужчины преобразилось: за оживлением светилось любопытство.
– Это связано с экологами?
Вероятно, мой взгляд выразил вопрос. Мужик откинулся назад угловатым движением пятидесятилетнего.
– Ну, я просто подумал. Те-то тоже были из Хельсинки. Заправились, заказали чайку, поели своей еды, хотя у меня в тот день был суп из мяса. Признаюсь, подслушал я тогда и подумал, что скоро тут начнется.
– Начнется что?
– То, чем они там заняты. Говорили о руднике. Всякое.
– Какое всякое?
Он выглянул на улицу, и я вслед за ним. Огни заправки окрашивали снег желтым.
– Ну, такое всякое, и особо не понимая, о чем говорят. Кстати, узнал одного из них – фотография была в газете. Синие волосы. Что за защитник природы и, вообще, что за мужик, если волосы у него синие?
– Когда это было?
– Неделю, может, полторы назад.
– Сколько их было?
– Женщина и трое мужчин. Не скажу, о чем я тогда подумал.
– Возраст какой?
– Под тридцатник. А ты, наверное, здесь по той же части?
Он вполне был прав: я получил наметку, шел по ней.
– Я пишу статью о руднике.
– Почему?
– А почему нет?
Он наклонил голову.
– Этим вы и кормитесь там на юге. Только и знаете, что заниматься всякой хренью. Не особенно это правильно. У тебя семья есть?
– Жена и дочка.
– Они тобой гордятся?
Предположение владельца заправки насчет семи километров оказалось справедливым. Указатель на Койтаниеми совпал с показаниями спидометра. Дальше дорога сузилась, снежные отвалы по бокам выросли почти до крыши, к счастью, встречного движения не было. Телефон по-прежнему не находил зоны. Я отключил его и снова включил.