Шалость
Шрифт:
— Ты лучше других должна понимать, почему я не могу и не хочу с ним говорить.
— Знаю, он — Хинд-Див, и я догадываюсь, что это может для тебя значить. Но с тех пор как ты приехала в Лондон, произошло нечто такое, что все изменило. Хинд-Див превратился в достойного и порядочного аристократа, который может дать тебе хорошую жизнь. Я знаю и то, что у тебя есть ребенок, который был отлучен в последнее время от матери. Ты сама видела, что дитя с трудом узнал тебя. И я вижу, что мать его влюблена в человека, который подарил ему жизнь…
— Я не люблю его, — вставила Джапоника,
— А у ребенка есть родитель, который, точно не зная, он ли его отец, пересек территории двух воюющих стран, чтобы привезти Джейми к себе в дом. Вот что я думаю: Джейми нужен отец, а тебе муж.
— Только не этот человек.
— Ну ладно, раз уж ты такая разборчивая. Что тебе не нравится? Покрой его сюртука? Или его пустой рукав?
— Ты знаешь, что не это, — раздраженно бросила Джапоника.
— Я никогда тебе не лгала и никогда не щадила. Тебе надо не только о себе думать. Но ты похожа на влюбленную девчонку, а он на мужчину, который не любит терпеть долго. Самое простое, что можно сделать, это объединиться, а время довершит остальное.
Джапоника покачала головой:
— Он… меня не любит. Однажды мы были вместе в Лондоне. Он бросил меня еще до того, как узнал о Джейми.
— О, да это просто поправить. Мужчины не такие уж непостижимые существа, скажу я тебе. Это женщины вечно переживают, раздумывают, выдумывают и приходят к заключениям. А мужчина — это чуть больше того, что у них на сердце и в штанах. Если ты задействуешь одно, все остальное за ним потянется.
Джапоника неожиданно для себя улыбнулась. И сказала, несмотря на то что не хотела продолжать тему:
— Тебя послушать, так мужчины просто немые животные.
— О нет! Только не немые. Они вечно кричат, угрожают и клянутся. Но все это просто шум. — Агги положила руку Джапонике на плечо. — Он мужчина, который тебя любит. Я никогда не стала бы толкать тебя к нему, если бы не была в этом уверена. Ты бы только посмотрела, как он обращается с Джейми. Он прирожденный отец и с годами будет только лучше. Но ты не должна с этим тянуть. Мужчины, хотя они это и отрицают, существа тонкокожие. Они убегают, если их гордость задевают слишком часто и при этом не используют целительный бальзам любви, чтобы их успокоить. Дай ему то, что он хочет, и что нужно тебе, и что заслуживает Джейми.
Джапоника расправила плечи, но лицо ее было непроницаемым, словно маска.
— Я не могу. Ничего не получится.
Агги покачала головой. Она знала Джапонику с той поры, когда та была ребенком. Она умела быть упрямой в своих заблуждениях.
— Тебе все равно придется с ним поговорить. Сегодня, завтра или потом.
Джапоника ничего не сказала. Она боялась, что силы ее слишком подорваны, чтобы противостоять напору Девлина.
— Как он узнал, Агги? Узнал о Джейми?
— Тебе лучше спросить его самого.
Джапоника промолчала, и тогда Агги, неодобрительно пощелкав языком, сказала:
— Это дело рук одной из твоих приемных дочерей. Она написала ему после того, как украдкой прочла одно из посланных мной писем.
— Лорел. — Джапоника вздохнула в грустном недоумении. — Кажется, нет пределов
— Да, та самая, которую его светлость называл толстой гусыней.
— Она всего-навсего глупая испорченная девчонка.
— Она хладнокровная порочная дрянь, — вынесла безжалостный приговор Агги. — Если она не осознает, насколько омерзительно поступает, то я не завидую тому, кто попадется на ее пути.
Как бы ни хотелось Джапонике оспорить вынесенный Агги приговор, она не могла не понимать, что служанка говорит только правду.
— Она заслуживает жалости, ибо теперь я думаю, что ее сестры будут жить вполне благополучно.
— Не без твоей помощи. — Агги улыбнулась, встретив озадаченный взгляд Джапоники. — Его светлость много часов провел в карете, держа на руках малыша. И поскольку делать нам было особо нечего, он говорил о тебе.
Джапоника покраснела и усадила мальчика на колени.
— Мне все равно, что лорд Синклер обо мне думает.
— Не сомневаюсь. Поэтому и говорить ни о чем тебе не стану.
В дверь громко постучали, затем раздался возмущенный голос леди Симмс:
— Откройте немедленно!
Джапоника подошла к двери, отодвинула задвижку и приоткрыла дверь.
Леди Симмс прищурилась. Меры предосторожности, предпринятые Джапоникой, вызывали у нее законное раздражение.
— Я пришла, чтобы познакомиться с внуком. Не стану благодарить тебя за то, что наделила меня почетным званием бабушки. Какое-то время, полагаю, я буду продолжать крепко на тебя сердиться. Но я не намерена позволять ребенку страдать оттого, что его родительница наделила меня этим одиозным титулом. Подумать только, бабушка! — Леди Симмс вставила серебряный наконечник трости в щелку. — Отойди, Джапоника, а то я такое устрою, что чертям в аду станет тошно!
Джапоника увидела за спиной леди Симмс затененную фигуру, приближающуюся к двери, и выражение ее лица изменилось.
— Мадам, вы даете мне слово, что обманом не впустите сюда лорда Синклера, если я вас приглашу войти?
Леди Симмс смотрела на Джапонику с чувством легкого отвращения.
— Я пытаюсь тебя полюбить, девочка. Но на настоящий момент ты мне сильно осложняешь задачу. Я не стану давать тебе слова, а ты не смеешь требовать его от меня. Дев — самая нежная душа на свете, а ты обращаешься с ним как с распутником и негодяем. А ведь он хочет сделать тебе честное предложение.
— Прошу прощения…
— Довольно! — Девлин вышел из-за спины тети и вставил руку в проем за миг до того, как Джапоника успела бы захлопнуть дверь. Единственный желтый глаз, видимый в щель, сверкал грозным огнем. — Мадам, вы исчерпали мое терпение. Я должен поговорить с вами наедине. Если вы этого не пожелаете, мы будем кричать друг другу сквозь закрытую дверь, но, черт возьми, я заставлю себя выслушать! Так какой же способ нравится вам больше?
Джапоника оказалась в ловушке. Ей ничего не оставалось, как отпустить дверь и попятиться. Но она даже не попыталась скрыть свой гнев, когда леди Симмс проплыла в комнату мимо нее, одетая в наряд цвета лаванды и сливок, а следом за ней и лорд Синклер появился в новом черном костюме и угрюмый как грозовая туча.