Шаманка
Шрифт:
Твердые, сухие губы нежно коснулись щеки шаманки, и объятья ослабли, выпуская ее из сладкого плена. Она еще раз взглянула в родные бирюзовые глаза и тихо-тихо произнесла:
— Все будет хорошо, потому что плохо уже было много раз.
Саяра поднималась по ступеням Дворца «проклятых» вслед за Пелагеей Джоновной. Рядом шла невозмутимая Аля. Назад шаманка не оборачивалась. Только впереди ее цель. Цель, ради которой девушка и прибыла на Эленмар, благодаря которой нашла свою любовь, и теперь должна отплатить мирозданью тем, что в ее силах. Огромные двери распахнулись и закрылись за ее спиной,
Глава 26
Именно такими Саяра и представляла себе широкие переходы дворца, высокие узкие и частые окна со вставленными мозаичными витражами. Солнечный свет, проникая сквозь них, оседал прекрасными узорами на натертых до блеска полах. Это место было бы поистине прекрасным, если бы не его трагическое предназначение. Но шаманка здесь для того и находилась, чтобы исправить это.
Коридор привел их в большой зал со знакомыми из видения дверями. Девушка знала, какие чудища родят там — совсем неопасные для женщин, но смертельные для любого мужчины. В душе она очень уважала их выбор. Саяра тоже предпочла бы свободу, пусть и в облике страшилища.
У самых дверей их ждала прекрасная эленмарка. Судя по морщинкам, собравшимся вокруг глаз незнакомки, дама пребыла уже в почтительном возрасте. Серые глаза лучились мудростью, которую можно приобрести лишь с жизненным опытом. На столе рядом с эленмаркой разместилась какая-то хитрая аппаратура, мигали огоньки, а на голографическом экране то и дело вспыхивали какие-то маячки.
— Знакомься, Саяра, это фаэра Анабель Туоли. В Звездной Академии она возглавляет лабораторию исследования мозга и сейчас является директором одного очень любопытного и полезного для нас проекта, — представила ей незнакомку Пелагея Джоновна.
— Очень приятно, — ответила девушка, и эленмарка тепло ей улыбнулась.
— И я рада нашей встречи, фаэра Дьяконова.
— Зовите меня просто Саяра, — попросила шаманка.
— Ну, тогда уж и вы называете меня Анабель. Так будет всем проще.
Девушка согласно кивнула и вопросительно посмотрела на Пелагею Джоновну. Вряд ли фаэра Туоли была посторонней. Наверняка и ее как-то задействовали в эксперименте.
— Дело в том, — поспешила объясниться сама Анабель прежде, чем жена легара раскрыла рот, — что моя экспериментальная группа разработала прибор, который может преобразовать мысли в изображение. Проще говоря, мы попробуем увидеть картинки, вспыхивающие у вас в мозгу во время видений. Для этого вам, Саяра, нужно лишь надеть вот этот обруч.
Женщина потянулась к столу и взяла тонкий обруч, выполненный из странного материала, очень похожего на металл. По крайней мере блестел он именно так, но в несколько раз сильнее, словно что-то его подсвечивало изнутри. Шаманка невольно залюбовалась.
— Это живые кристаллы, способные считывать информацию импульсов, являющихся следствием нейронных связей, — пояснила Анабель.
— Мы хотим, чтобы ты одела этот обруч, когда войдешь к «проклятым», Саяра. Тогда картинки, которые ты увидишь, отразятся вот на этом экране, и мы сможем их записать. Если тебе удастся увидеть кого-то из истинных, нам будет потом проще найти эту женщину, — пояснила Пелагея Джоновна.
Духи предков! Такого
— А если я подумаю о чем-то очень личном? — тихо спросила она, чувствуя, как к щекам приливает кровь, а уши начинают просто нестерпимо гореть. Именно в этот момент Саяра почему-то вспомнила особенно горячие постельные сцены, обнаженного Аргола и пикантные слова, которые он шептал ей на ушко во время близости.
— Ох, — смутилась Пелагея Джоновна. — Об этой вероятности я как-то не подумала.
— Ничего страшного не произойдет, если вдруг ты пару раз подумаешь о своем Арголе, — вмешалась, молчавшая до этого Алевтина Верник. — Я тоже все время думаю о Дарине, а бабушка, я уверена, постоянно думает о деде.
— Об Арголе Элвэ? — улыбнулась Анабель. — Есть в мужчинах этого рода нечто такое, что заставляет женские сердца плавиться, но и суженных они выбирают исключительно сердцем. Думаю, немало представителей этого рода там, в зале, за дверьми.
Отчего-то эта информация заставила отбросить все сомнения. Нужно просто держать свои мысли под контролем и старательно думать о деле, не отвлекаясь ни на что личное. Девушка глубоко вздохнула и ответила:
— Я готова.
— Обещаю тебе, что если вдруг отобразятся твои личные мысли, мы их сотрем и никто, кроме нас троих этого не увидит, — заверила ее жена легара. Слову Пелагеи Джоновны Саяра верила. — Аля будет тебя сопровождать. Если что-нибудь выйдет из под контроля, то она быстро выведет тебя из зала. Разумеется, андроиды тоже запрограммированы на все форс-мажоры. Начнем, пожалуй?
Анабель кивнула и аккуратно закрепила обруч на голове шаманки. Тут же экран замерцал и на нем проступило улыбающееся, счастливое лицо Пелагеи Джоновны, которое тут же сменилось звездным небом.
— Вот видишь, — подмигнула ей Алька, — у тебя здорово получается контролировать зрительные образы. У меня так не вышло, все время на экране Ванечка то плакал, то смеялся.
— Ну, что, девочки, готовы? — спросила Анабель, усаживаясь в кресло. Ее руки уже порхали по сенсорным знакам на экране.
— Ты как? — Алька внимательно посмотрела на Саяру.
— Нормально, — ответила та, а на голографическом экране уже во всю бродили «проклятые» Эленмара.
***
Если шаманка и боялась, что ее мысли могут предать хозяйку, то, оказавшись за дверями, успокоилась. Потому что одно дело посмотреть на чудовищ в видении, витая по залу бесплотным духом, и совсем другое — увидеть воочию. Когда тебя окружают сотни огромных чудищ, сердце невольно начинает биться быстрее.
Саяра медленно шла к окнам, а Алевтина Верник не отставала от нее ни на шаг. Обе девушки для удобства были облачены в легкие комбинезоны, чтобы в случае опасности ничто не сковывало их движений. Только на голове шаманке, словно сказочная корона, поблескивал экспериментальный обруч. «Проклятые» не обращали на вошедших никакого внимания. Их глаза были неподвижны и пусты. Совсем не так вел себя превратившийся Аргол. Его боевая трансформация казалась Саяре родной и близкой. Даже не смотря на то, что поначалу она немного напугалась, но ведь любимые глаза не спутаешь.