Шанс для чародея

Якобсон Наталья Альбертовна

– Я Фамьетта, - сказала она и слегка кивнула мне, так что подвески на ее лбу звякнули, переливаясь всеми цветами красного и оранжевого.

– Меллисандра, - неохотно кивнула блондинка, смахивая со лба бабочек.

– Роксана, - дама похожая на лису хищно улыбнулась, обнажая острые зубы.

Я с трудом сглотнул. Вот мой звездный час. Три грациозные красавицы стоял передо мной в ночи и жаждут знакомства сами. И это ведь далеко не бордель. Мне не придется лезть в карман за кошельком, чтобы познакомиться с ними поближе. И все равно я заробел. Как будто даже мимолетная улыбка каждой из них могла стоить

мне не всего отцовского капитала, но намного больше - жизни.

– Я Винсент де Онори, следующий граф в этих владениях, - прошептал я. Каждое слово давалось мне с трудом. Казалось, язык распух, а губы занемели.

Три красавицы смотрели на меня игриво, почти вызывающе.

– Так давай подружимся со следующим графом, - сказала Фамьетта, и все они с легкостью рассмеялись.

Горящая головня вдруг откатилась от костра и опалила мне лодыжку. Я тихо ойкнул, бархатные бриджи оказались прожжены. Над голенищем высоких сапог расползалась дыра. Знакомство мне дорого обошлось. Я надеялся, что дублоны из кармана сейчас тоже не посыплются на землю, чтобы кто-то мог проворно их подобрать. Например, те низкорослые существа, которых я замечал то на деревьях, то в кустах. Они, казалось, шастали повсюду.

– Ну, вот мы и знакомы, - почти пропела Меллисандра. Ее смех тек ко мне серебристым ручейком и полностью завораживал.

– Всегда приятно знать, с кого будешь собирать налоги на землю после очередных графских похорон, - ехидно добавила Роксана.

– Простите?
– я не понял.

– Видишь, старик ему ничего не сказал, - Роксана взглянула на Фамьетту так, будто выиграла пари.
– Я была права.

Она протянула руку вперед, но величественная дама в золотом даже не шелохнулась, будто заранее знала, что подруга лишь опалит об нее пальцы. Раздался тихий всхлип.

– Ну, зачем ты так, - Роксана насупилась.
– Он ведь тоже должен платить нам дань, когда придет его черед наследовать. Иначе мы затопчем его пахотные поля и перебьем всех селян.

– Его отец об этом знал и не платил, - недовольно заметила Меллисандра.

– Однако он не похож на отца, - Фамьетта разглядывала меня внимательно и даже немного заинтригованно.

– То есть он более щедрый, - я заметил в речи рыжей скептицизм.
– Или ему больше жаль крестьян. Старику вот будет жаль только если мы раздерем и его собственное горло. Он спит и грезит стать королем.

– Но этот другой, - Фамьетта взмахнула рукой, в миг пресекая все споры, похоже, в этой маленькой компании лидировала она.
– Не такой, как его отец. Особенный. В нем есть что-то... наше.

Она тоже принюхалась.

– Но он никто, просто человек, - Меллисандра сжала кулаки. Я вдруг представил ее парящей над обрывом и манящей меня к себе, на верную смерть. Она бы это могла. Радуга вокруг нее, подобная ореолу, могла создать любые иллюзии. Иногда это меня пленяло.

– Не просто человек, - Фамьетта провела пальцем по цепочкам на своей ладони, закрепленным в колечки на пальцах, и те разом зашевелились, как живые змеи из золота. Как конечности саламандры.

– Поди сюда, мальчик, - она поманила меня к себе.
– Винсент, говоришь? Мне нравится твое имя, и многим в моем мире понравилось бы твое лицо.

– В вашем мире?
– взволнованно и с недоверием переспросил я.
– Но вы говорили,

что этот мир вокруг - ваши угодья. Так зачем же идти куда-то еще.

Опять смех. На этот раз почти беззлобный.

– Смышленый малыш, но уже не ребенок, чтобы его похищать.

Кажется, это сказала Роксана. Три голоса сливались для меня в одну мелодию, и я уже не мог различить, кто из них что говорил.

– Хочешь пойти станцевать с нами на полях?
– пригласила Меллисандра.
– На пахотных полях твоего отца?

– Это так весело танцевать под луной, - добавила Роксана.
– И топтать посевы.

– И ломать капканы.

– И опрокидывать кринки с молоком.

– И выжигать рожь.

– И насылать плесень на хлеба.

– И убивать людей - этих глупых насекомых в нашем мире. В мире, который изначально после падения принадлежал нам.

Женщины смеялись, а я весь съежился у костра, будто его пламя могло меня от них защитить. Бесполезный карабин лежал рядом, и какое-то существо из леса уже осматривало его, даже трогало, но я то знал, что пули мне не помогут.

– Ведьмы, - хотелось прошептать мне, но я понимал, что существа, которые стоят передо мной, куда более древние и опасные, чем те, которые занимаются в закрытых хижинах колдовством. Ведьмы лишь пытаются призвать себе на помощь чары, которые пошли от этих существ. А сами эти существа сейчас стоят рядом с моим костром, который вот-вот затухнет, потому что длинные тени от их фигур уже ложатся на пламя и оно шипит, как от контакта с ветром и водой.

Мне стало холодно, хотя я сидел у огня.

– Пошли танцевать, - настаивала Меллисандра. Она протягивала ко мне руки, гибкие и цепкие, как сухие ветви кустарника.

– Пошли, тебе понравится с нами плясать, но за ночь ты стопчешь свои башмаки.

– И ноги сотрешь до крови.

– Даже сильнее. До самой кости.

Новый взрыв смеха сотряс мое сознание. Я пьянел от этих звуков. Они сводили меня с ума. Но даже в таком состоянии разум четко отмечал, что Фамьетта нравится мне больше остальных. Возможно потому, что она здесь самая сильная и самая соблазнительная. Я не мог оторвать взгляда от полушарий ее груди, от шнура в корсаже, который извивался, как живая змея, от тонкого стана, затянутого в корсет, как в стальной лист. Я знал, что она может вырвать мне глаза или сжечь их прямо в глазницах из-за того, что я так беззастенчиво пялюсь на нее, но мне на какой-то миг стало все равно. Я хотел ее, несмотря на то, что она вся будто создана из огня. Она сама огонь. Но я жаждал сгореть в ее объятиях. Мне до боли хотелось обхватить руками тонкий стан, гибкий, как у саламандры и пусть контакт с ее кожей обратит меня самого в золотую глыбу. Мне все равно.

– Саламандра, - прошептал я одни губами. Этим именем назвать ее было бы правильнее и точнее. И она вдруг улыбнулась мне в ответ. Почти призывно. Я с трудом сглотнул. Сейчас я готов был бы пойти с ней куда угодно, даже если она сама сбросит меня в обрыв.

Де другие дамы смеялись так, будто хотели заманить меня даже не в разбойничье логово, а в место куда пострашнее.

– Да, не трусь же, пойдем. Неужели ты не любишь развлекаться, - не отставала Меллисандра.
– Светский щеголь в деревне забыл о торжествах. Или твой отец против того, чтобы ты веселился.