Шанс на счастье

Карпинская Настасья

– Иди сюда, заплету, – я хлопаю ладонью по ковру рядом с собой.

– Ты шутишь сейчас? – она забавно хлопает ресницами.

– Нет. Когда родилась Мирка – это моя младшая сестра, мне было двенадцать, и как только она пошла в детский сад, я заплетал её каждое утро. Бантики, хвостики, косички, пока в

армию не ушёл. Так что, не бойся, без волос не останешься.

***

Собираю её волосы и, разделяя на три пряди, начинаю заплетать косу. Вика замирает, словно боится пошевелиться.

– Неприятно?

– Наоборот, – тихо произносит, пытаясь справиться со сбившимся дыханием.

– Эм, что наоборот?

– Слишком приятно, – она сжимает пальцами длинный ворс ковра.

– Тогда расслабься, – произношу, прислоняясь к ней. Вика вздрагивает, сильнее смыкая веки и закусывая нижнюю губу. Доплетаю косу и вместо ленты или резинки прихватываю волосы подвернувшимся под руку кусочком новогоднего дождика. Перекинув косу через её плечо, скольжу губами по её шее, слыша в ответ сдавленный стон. Отзывчивая. Заставляю откинуться спиной на мою грудь, и провожу ладонями по её бедрам, раздвигая немного ножки.

– Демид… не … надо, – сдавленный шепот и попытка убрать мои руки.

– Ш-ш-ш… не бойся, – целую её плечо, немного прикусывая кожу. Отодвинув в сторону ткань белья, скольжу в неё пальцами, влажная. Вика опять напрягается, но не может сдержать стон. – Расслабься, – пара движений по клитору и снова пальцами внутрь. Она выгибает спину, запрокидывая голову на моё плечо, из груди вырывается полувсхлип, полустон. А мне мало, я хочу увидеть больше. Повторяю всё снова, забираясь второй рукой под футболку и сжимая её грудь. Она пытается свести ножки, но я фиксирую их своими. Вика дышит всё чаще, хватая ртом воздух.

– Ну

же… дай этому произойти… Просто расслабься, – шепчу ей на ушко и прижимаюсь губами к её шелковой коже, ощущая, как она, словно делая усилие, отпускает себя, а спустя мгновение вздрагивает в моих руках, всхлипывая и выгибая спину. Сдавленный стон, и мелкая дрожь её стройных ножек. Это было ох*енно красиво. Поправляю белье и отпускаю её ноги из захвата. Она всё ещё рвано дышит, но поворачивается в моих руках, открывая глаза.

– Посиди немного, и пойдем спать.

– А ты? – спрашивает, смотря на меня всё ещё затуманенным взглядом.

– Потерплю, – улыбаюсь. – Я обещал сегодня одной девушке, что пригласил её к себе без всяких умыслов, а слово надо держать.

– Какой ты … – она начинает неожиданно смеяться, уткнувшись в моё плечо.

– Какой я?

– Дурак.

– Я – дурак?

– Да, – она всё ещё смеётся, – и знаешь, долги надо отдавать вовремя, – с этими словами её ручка скользит под резинку моих боксеров, вышибая из меня воздух на раз. Вика скользит по ковру, почти ложась на него, и проходится своим язычком по головке, заставляя меня с шипением выпустить воздух сквозь зубы. Она скользит своими губками по всей длине, заставляя мой мозг плавиться. Она делает это медленно, словно проверяя мою выдержку, а мне до зуда в ладонях хочется намотать её косу на свой кулак и войти грубо, резко, увеличивая темп. Но, несмотря на затуманенное сознание, сдерживаюсь, понимая, что напугаю, что она вновь захлопнется, как ракушка. Поэтому просто провожу ладонью по волосам, поощряя её действия. Подойдя к краю, провожу ладонью по её лицу, прекрасно зная, что не все женщины любят вкус спермы.

Конец ознакомительного фрагмента.