Шанс полюбить
Шрифт:
Но пришла пора, и часы пробили полночь. Бал кончился, и она очутилась в своем собственном закоптелом жилище – постаревшая, погрустневшая, но едва ли набравшаяся ума.
– А вы… смотрели в последнее время какие-нибудь стоящие фильмы? – светским тоном осведомилась Либби. И тут же застонала, закрыв глаза: – Господи, поверить не могу, что сморозила такую глупость.
– Нет. А почему?
– Что «нет»? Что «почему»? – смешалась Либби.
– Нет, я не смотрел ничего стоящего. Почему вы не можете поверить, что спросили про кино?
Либби
– Кажется, мой стул заминирован.
– Извините. Вечером Дэвиду нездоровилось, и я отправила его спать пораньше. Обычно он как следует, убирает за собой.
Джейк в этом очень и очень сомневался, но возражать не стал. Уж явно она не из строгих матерей. Видно, балует парнишку, пытаясь возместить ему, отсутствие отца, – ничего плохого в этом нет, если такой период не затягивается.
– Джейк, вы знаете, я до сих пор понятия не имею, чем вы занимаетесь.
– Вы ни разу не спрашивали.
– Я только что спросила – так сказать, в косвенной форме.
– Железобетонные конструкции. Тяжелые машины. Я подрядчик.
Она уставилась на него непонимающими глазами; не думая о том, что делает, Джейк коснулся ее обнаженной ступни и легонько сжал ее.
– Тяжелое оборудование и техника – вот моя работа. Мы расчищаем участки земли для строительства, строим дороги, небольшие мосты и все такое. Развороченная земля и огромные желтые машины – это мы.
Джейк рассказывал, чем его фирма занималась в последнее время, беспрестанно, как бы забывшись, поглаживая ногу Либби. Постепенно, так постепенно, что ни один из них не заметил этого, голос его стих. И лишь пальцы Джейка медленно продвигались по подошве маленькой ее ноги, задерживаясь в выемке, поглаживая пятку и исследуя форму каждого пальца.
Дыхание Либби, казалось, застряло где-то между горлом и легкими. Глаза ее расширились, рот обмяк. Джейк прикрыл глаза, откинулся на спинку кушетки и глубоко вздохнул, так что дрожь прошла по всему его телу.
Он весь горел, но причиной этого была не жара в старом фермерском доме. Даже во рту он ощущал вкус желания. Как ему хотелось отвернуть полы ее потрепанного халатика, развязать пояс и одну за другой расстегнуть пуговицы ночной рубашки из фланели в цветочек!
Внезапно маленькая ступня выскользнула из его рук; Либби выпрямилась, избегая на него смотреть.
– Джейк, может, вы… э… хотите еще кофе. Это особенный кофе. В него добавляют лесной орех и еще что-то, я даже выговорить не могу, что.
Но оба они прекрасно знали, что он хочет вовсе не кофе. Да и она тоже. Джейк даже не понял, сама ли Либби наклонилась к нему, или он силой усадил ее к себе на колени. Но, кто бы ни сделал первого движения, результат был налицо. По их телам словно пробежал огонь.
Она вся дрожала. Теперь, когда она сидела у него на коленях,
Более чем удобно!
Ее губы, чуть маслянистые, на вкус отдавали кофе и имбирем. От волос исходил аромат дыма и тех самых духов, которыми от нее пахло на вечере встречи выпускников.
Бедра Джейка напряглись. Слившись губами с губами Либби, он впитывал их сладость, а руки его тихонько поглаживали упругие выпуклости ее ягодиц, мягкую фланель, прикрывающую мягкую атласную кожу. Теплую, благоуханную женскую кожу.
Крошечный участок его мозга трезво отдавал себе отчет в происходящем, и Джейк сознавал, что с тех пор, как он вот так целовал женщину, прошли годы. А может, так он никого не целовал ни разу в жизни. Или с каждой женщиной это происходит по-разному. Он никогда не задумывался над этим.
Или целовать Либби – наслаждение, не идущее в сравнение ни с чем.
Его охватило желание – пронзительная, трепещущая боль, голод, жаждущий утоления. Но к этому примешивалось другое чувство. Чувство, которого он не испытывал никогда раньше. Потребность отдать? Потребность выразить нечто, невыразимое словами?
Джейк покрывал поцелуями ее веки, изгиб скулы, покусывал нежную мочку уха. Она судорожно схватила ртом воздух, и он коснулся губами ее подбородка – этого точеного, упрямого, сводящего с ума подбородка – и вновь слился губами с ее ртом.
Не теряй голову, парень, прошептал внутренний голос.
Но Джейк не внял предостережениям. Он нащупал ее груди, нежные бугорки, напрягшиеся под его руками, и почувствовал, как она дрожит.
– Либби, – хрипло прошептал он. – Мы не зайдем далеко, если вы не захотите, обещаю вам.
– Я хочу, – она вздохнула, и он ощутил, как нежна ее кожа в выемке между шеей и плечом. – Я хочу…
– Я тоже, – пробормотал Джейк.
Он ослеп, опьянел от желания, лишился рассудка. Раньше он не представлял, что может испытывать желание такой силы. В его возрасте это чистое безумие. После всего, что он пережил. Захотеть такую женщину, как Либби Портер.
Женщину, у которой есть сын.
Глава шестая
Либби не прислушалась к сигналу тревоги, звеневшему в ее голове. И мало-помалу он стих, превратившись в невнятный шепот, который напоминал ей, что потом она пожалеет, пожалеет…
– Кто бы мог подумать, что под фланелью скрывается такая красота, – бормотал Джейк. Распахнув халат, он расстегнул пуговички ночной рубашки, обнажив грудь Либби.
– Я не… – залепетала Либби. В ушах ее звенели слова, которые ей приходилось слышать столько раз. «Ты что, вообразила себя красавицей?» Так говорил Уолт, когда ему хотелось задеть ее побольнее. «Видно, ты вбила себе в голову, что неотразима. Увы, детка, тебя нельзя назвать даже мало-мальски привлекательной».