Шантажист
Шрифт:
– Помнишь, июньский номер? Я там писала о серийных убийствах.
– Конечно, – кивнула я и открыла архив электронных номеров на компе за этот год. Пролистала в нужное место и пробежалась глазами по статье. – Этого урода тогда поймали, потому что девочка последняя выжила и опознала его.
– Говорят, что урода забили насмерть, и двух недель не просидел в СИЗО, но, – Лена наклонилась и прошептала: – Мне кажется, что он жив. Эта девочка, приходила ко мне неделю назад. Неформально, Тая. Просила помочь. Я отмахнулась. Если честно, она вела себя, как сумасшедшая. Вот я и отправила ее к психологу,
Ленка обернулась затравленно и сильно передернула плечами. Даже меня перекосило от ее дрожи.
– Убили ее вчера, – рыжая посмотрела на меня с таким ужасом, что я забыла как дышать.
– Как? – пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть.
– Подстроили самоубийство, типа из окна выпрыгнула, но… Тая, сама смотри, – журналистка дрожащими руками протянула мне лист бумаги.
«Ты ничего не найдешь. Ты меня никогда не поймаешь. Ты ничего не докажешь. Ты можешь тоже оступиться, рыжая-бесстыжая».
Текст печатный, бумага офисная, никаких других меток. Я поднесла к носу и принюхалась.
– Тая, пахнет нашей типографией, – заскулила Захарова. – Как на первом этаже. Правда?
– Да, – согласилась я, прощупывая углы и просматривая внимательно другие мелочи. Ничего. – С легкой ноткой краски и чистой бумаги. Но так может пахнуть любая новая бумага. Это ничего не доказывает. Тем более, мы знаем его в лицо.
– А это? – Лена достала из папки карточку и положила на стол. Руки ее очень сильно дрожали. Я опустила взгляд и чуть не выругалась: это было фото Елены за рабочим столом в нашем новом офисе, сверху вместо даты печатная надпись: «Рыжая-бесстыжая, я за тобой слежу».
А если нас пугает один и тот же человек?
Шаг 11
Когда Лена ушла, я долгое время изучала все нюансы ее статей. Просмотрела опубликованные фото, перечитала тексты, а потом полезла в архив и на час забыла о внешнем мире.
Я перебирала даже то, что было выброшено из статьи: черновики, наброски, идеи. Лена всегда работает очень скрупулезно, находит мелочи, подмечает детали, систематизирует и анализирует данные, а еще выводит даже психологический портрет преступника. Даже следователи к ней обращались, чтобы сопровождала и помогала им с раскрытием, но она любитель работать одна. Именно Захарова в последнем шумном деле нашла пострадавшую девочку, непросто так та пришла к ней за помощью.
Телефон продолжал настойчиво вибрировать, я упорно игнорировала.
Может, проще Ворона в ЧС отправить?
Нет, это ниточка. Если одна и та же скотина – я выясню, где прячется, выведу на чистую воду и посажу. Вряд ли он знает что-то обо мне больше чем кличка. Теперь бы вспомнить, кто еще мог знать об Афине. Очень похоже на блеф, потому что совсем уж угрозы звучат фантастически. Люди с того света не возвращаются, пленки из огня не материализуются, видео с серверов… Можно достать, если знать, что искать, но это маловероятно. Мне придется ковырнуть глубже свою рану, чтобы все вспомнить и сопоставить, но я не маленькая, чтобы трястить над котлом прошлого бесконечно. Я пережила слишком многое, чтобы сейчас сдаваться. Нужно будет – подниму всех людей, кто со мной соприкасался тогда,
Я перебирала жуткие фото: убитых девушек, какие-то руины, квартиры жертв, заброшенные подвалы, где убийца их держал, лес, где закапывал трупы.
Сердце больно кольнуло, я облизала пересохшие губы и набрала побольше спертого архивного воздуха. Отставить слабости – нужно искать!
Почему люди до такого опускаются? За что? Почему им не живется мирно? Разве мало радости, свет, ярких красок. Можно находить счастье в мелочах, даже оставаясь в серой глухой комнате.
Я села прямо на пол, сил не хватало стоять, подогнула под себя ноги и разложила перед собой фотографии. И ничего не находила, что могло бы натолкнуть на связь с Вороном. Вот только…
Я всмотрелась в коллаж из фотографий, покрутила головой, приподнялась, встала, а потом вскрикнула:
– Быть не может!
На одном снимке очертился край алой вывески с обрубком буквы «R», а рядом, на другой фотографии, просматривалось «AV»… Клуб или название кафе? Я сложила карточки, прислонив по стыку кирпичных кладок, три буквы выстроились в «RAV» – остаток слова прятался на другой части кирпичной стены.
Raven?
Таки открыла чат. От шантажиста ни одного сообщения. Странно. Кто же так наяривал все это время?
Я просмотрела книгу вызовов и чат. Лера? Что-то случилось? Двадцать входящих и еще больше сообщений в чате.
– Гринёва, ты меня пугаешь? – не здороваясь, возмутилась подруга. – Ты всегда сразу отвечаешь, я уже начала волноваться.
– Прости, Лер, была занята. Как там мой крестник?
– Соскучился, но я по другому поводу звоню. Слушай, мне помощь нужна. Мы с мужем не знаем, что делать.
– Чтобы Север не знал, что делать – случилось явно что-то невероятное.
– Случился брат, Тася! Он мне все печенки вымотал. Тетя Леся слегла с бронхитом, а он скоро плесенью зарастет, совсем одичал.
– А я чем могу помочь? Взрослый же пацан вроде. Сколько ему?
– Двадцать, и это невыносимо. Он считает, что с его «особенностью», – Лера намеренно акцентировала последнее слово, потому что синдром Аспергера малому так и не подтвердили, – он ничего в жизни не добьется, потому будет сидеть на шее доброго дяди Севера.
– Так и говорит? – я вернулась в кабинет и откинулась на спинку кресла.
– Представь! Генри уже готов его выставить за двери, чтобы учился сам жить. Пожалуйста, возьми его к себе. Куда угодно, кем угодно! Ну, пожалуйста! Он увидит коллектив, новых людей, а то замкнулся в четырех стенах, у меня с двумя детьми никак не получается еще за третьим великовозрастным смотреть.
– Не знаю. У нас новый начальник, Лер. Не все так просто, но я попытаюсь. Будь на связи и его телефон смс-кой скинь.
– Спасибо, подружка! Люблю, жду, целую! – Лерка отключилась, а я прикрыла глаза и выдохнула. Давно не ездила к ним в гости, соскучилась, но сейчас это опасно – лучше вообще не общаться. Север мог бы помочь с этим шантажистом, потому что муж подруги очень влиятельный человек в городе, но я не стану просить помощи. Как я им объясню, за что этот урод меня донимает? Я не смогу в глаза им смотреть, если всплывет правда. Они меня возненавидят.