Шарада
Шрифт:
– Что, Кэт, внезапно захотелось семейного уюта?
– Не совсем так.
– В таком случае не прикажете ли рассматривать этот визит как акт благотворительности?
– Не думаю, что ты в ней нуждаешься.
– Мирная инициатива?
– Не надейся понапрасну.
– Стало быть, мне это дорого обойдется, верно?
– Верно.
– А я смогу расплатиться?
– Если ты не хочешь, чтобы твои фамильные драгоценности были облиты обжигающе горячим кофе, тебе лучше отпустить мою руку.
Его пальцы тотчас разжались. Кэт поставила кофейник на конфорку
– Итак, мы все еще не друзья, – прокомментировал Алекс, намазывая гренок маслом.
– Нет.
– В таком случае, по всей вероятности, о том, чтобы заняться любовью, не может быть и речи.
Наблюдая, как его крепкие белые зубы вгрызаются в намазанный маслом гренок, Кэт почувствовала, что внутри у нее все переворачивается от желания. Она встала, отнесла свою тарелку в мойку, сполоснула ее и поставила в посудомоечную машину. Пока Алекс доедал завтрак, она прибрала на кухне. Он тоже положил тарелку в мойку, затем налил себе третью чашку кофе и поставил ее на стол.
Кэт мокрой губкой смахивала со стола хлебные крошки, когда его рука обвилась вокруг ее талии и притянула ее к себе. Он вжался лицом в податливую мягкость ее живота, целуя ее тело сквозь блузку, слегка покусывая ее и урча от удовольствия.
Она не отвечала на его ласку, держа руки на уровне плеч, чтобы не дотрагиваться до его тела. Наконец он поднял голову.
– Тебе не нравится?
– Очень нравится. Ты прекрасно умеешь это делать. Но я пришла сюда не за этим.
Алекс сразу опустил руки, его лицо стало сердитым и жестким.
– Если ты пришла сюда не для того, чтобы помириться…
– Не для того.
– Тогда для чего ?
– Я как раз собиралась перейти к делу.
– Так начинай быстрее. У меня полно работы. Кэт никак не отреагировала на это грубое заявление. Вымыв руки и налив себе еще чашку кофе, она составила ему компанию за столом, не забыв прихватить с собой сумочку. Она вынула из нее копии газетных вырезок и некролог и подвинула их к нему через стол.
– Это та самая страшная тайна, которой ты делилась в тот вечер с Уэбстером? – спросил Алекс.
– Ты все-таки подслушивал. Так я и думала.
– Привычка, оставшаяся у меня со времен работы в полиции.
– Или просто невоспитанность.
– Может быть, – пожав плечами, согласился Алекс. – Ненси Уэбстер решила, что у тебя с ее мужем романтическое свидание.
– Как ты знаешь, она ошиблась.
– Тогда зачем заставлять ее думать о худшем? Почему было сразу не сказать ей всю правду?
– Потому что чем меньше народу будет об этом знать, тем лучше.
Алекс взял бумаги и начал читать. Перейдя ко второй заметке, он стал в задумчивости тереть пальцем шрам, пересекавший бровь. Между второй и третьей он бросил нанес суровый вопрошающий взгляд.
Прочтя некролог, Алекс едва слышно выругался и немного отодвинул назад стул. Сам он слегка сполз вниз, вытянув ноги и согнув спину. Приняв эту позу, он удобно расположил листки бумаги на животе и прочел каждый из них заново.
Закончив
– У тебя есть оригиналы?
– Вместе с конвертами.
– Я слышал, ты говорила Уэбстеру, что получила их за последние несколько недель
– Так и есть.
– И не нашла нужным сообщить об этом мне?
– Я считала, что тебя это не касается. Он выругался.
– Хорошо, я была не права, – призналась Кэт. – Я никому о них не говорила, пока не получила третье послание.
– И тогда кому ты рассказала? Кроме Спайсера? Не сомневаюсь, что уж кому-кому, а Дорогуше Дину ты их показала.
– Я показала их Джеффу, – ответила Кэт, игнорируя его саркастическое замечание. – Затем Биллу.
– Поскольку служба безопасности телекомпании может быть скомпрометирована, – продолжил он. – Я слышал, как ты говорила ему это. Кто еще знает?
– Больше никто. Пародия на некролог прибыла со вчерашней почтой. Это была последняя капля. Сегодня утром в восемь я встречалась с полицейским детективом. – Кэт нахмурилась. – Чрезвычайно полезная встреча. Лучше бы я потратила это время на жемчужную ванну.
– Что он сказал?
Почти дословно она пересказала свой разговор с лейтенантом Хансейкером.
– Моей жизни, возможно, грозит опасность, но его больше интересовали мои ноги, на которые он все время пялился. Во всяком случае, он пытался задурить мне голову какой-то чушью относительно профессионального риска телезвезд, как будто я ничего об этом не знаю. От него несло дешевыми сигарами, дешевым лосьоном после бритья и дешевым мужским шовинизмом. Я сразу поставила его на место, но конечный результат все же таков: пока со мной что-нибудь не случится, полиция ничего не сможет сделать, кроме как курсировать на машине мимо моего дома несколько ночей в неделю. Ты можешь в это поверить?
– К сожалению, могу. – В течение нескольких секунд он изучающе смотрел на нее. – Поэтому ты была такая нервная в ту ночь, когда мы поймали Спайсера возле твоего дома, не так ли? И ты все еще чувствуешь себя не в своей тарелке.
Кэт, поджав губы, провела по джинсам влажными ладонями. Теперь, рассказав ему о своей беде, она вдруг страшно разнервничалась, отчасти из-за того, что он так хорошо умел читать ее мысли.
Алекс сидел неподвижно, впившись в нее глазами, от которых, казалось, ничто не могло ускользнуть.
– Что тебе нужно от меня, Кэт?
– Помощь.
Он саркастически рассмеялся:
– От меня?!
– Ты – единственный из моих знакомых, кто умеет мыслить криминально. – Ее глаза сузились. – Ты проходил специальную подготовку и имел дело с преступниками. Тебе нетрудно представить себе психологический портрет того типа, который мог бы совершить нечто подобное. Мне нужны твои оценки и выводы. Что это, глупые шутки или дело рук сумасшедшего? Что ты мне посоветуешь, выбросить, весь этот вздор из головы или рассматривать его как предостережение? – Кэт вдруг замолчала, затем, отбросив ложную гордость, добавила: – Алекс, я боюсь.