Шарлатан 3
Шрифт:
А пользы действительно ожидалось немало, на том же Донбассе Местпром наметил выстроить огромный цементный завод, продукция которого уже через год-полтора могла увеличить количество строящегося жилья как раз в Воронеже, Брянске и Орле чуть ли не вдвое, еще там модно было быстро наладить производство многих прочих «очень полезных вещей» — но сначала уже мне предстояло разобраться, что людям-то говорить. Понятно, разбираться приходилось исключительно в плановом отделе Местпрома, а для этого сначала нужно было, чтобы там все же планы подготовили.
А чтобы в Минместпроме подготовили планы, нужно было написать фигову тучу самых разнообразных программ (списочек которых мне Зинаида Михайловна и вручила при встрече), так что весенний семестр для меня прошел в очень напряженных трудах и заботах. Понятно, что программы писал в основном вовсе не я, в работе чуть ли не треть студентов университета активное участие принимала. Но мне пришлось по всем этим «программам» поработать
Но все же большая часть программистов занималась куда как более сложной работой: они делали операционную систему. Я все же очень неплохо себе представлял, как основные ОС сделаны — в уже в апреле на машине университета и на машине Местпрома система заработала. Простенькая система, напоминающая (по функционалу только) самые ранние версии ДИСПАКА, но она уже была многозадачной и позволяла очень быстро выполнять множество прикладных программ. А запустили их в таком, еще «недолизанном» режиме на этих машинах просто потому, что только эти машины были укомплектованы по максимуму: с памятью по мегабайту, с подключенными к каждой машине дисплеями (то есть только пользовательскиетерминалы, в университете их подключили восемь штук, а в министерстве уже шестнадцать), а еще в комплект машин вошли уже жесткие диски емкостью по пять с лишним мегабайт каждый. И наличие этой системы позволяло свои программы отлаживать сразу большим группам программистов.
Машины поменьше (всего лишь с двумя жесткими дисками и с четырьмя терминалами, и памятью по четверти мегабайта) были уже поставлены в многочисленные КБ «оборонки» — но там программы пускали расчетные, «долгоиграющие», и им хватало простенькой даже не операционной системы, а примитивного (зато уже полностью отлаженного) «пакетного загрузчика программ». И, как выяснилось уже в мае, там люди точно знали, что нужно считать: в среду, двадцать четвертого мая, в Советском Союзе запустили первый искусственный спутник Земли. Небольшой такой спутник, по весу небольшой — а вот по размеру он был просто огромный. Потому что для простоты наблюдения за спутником разработчики на нем поставили надувной баллон из металлизированного лавсана, который после выхода на орбиту превратился в шарик диаметром метров в пять.
Я про этот спутник «по работе» знал, просто не ожидал, что его так быстро запустят: по моим прикидкам эту ракету должны были делать еще минимум пару лет. То есть я все же помнил, что в «прежней жизни» первый спутник полетел осенью пятьдесят седьмого, и по доносившимся до меня слухам в КБ товарища Королева работы над знаменитой «семеркой» уже была близка к завершению. Но все же именно «близка», да и стартовый комплекс для нее еще не достроили — но спутник на орбиту поднялся. На ракете Челомея с двигателями Косберга — а я как раз программу расчета вывода изделия на орбиту и писал. Семен Ариевич придумал новый двигатель, с тягой уже в двадцать две тонны — и оказалось, что на ракете с четырьмя такими двигателями что-то можно и на орбиту поднять. На самом деле у Человея прилумали баллистическую ракету, которая могла пару тонн полезного груза на три тысячи километров закинуть, но если к этой ракете приделать несколько «стартовых ускорителей» и взгромоздить на нее третью ступень, то результат может получится забавный. И «результат» — получился…
А у меня тоже получился интересный результат — я закончил довольно несложную программу, которую у меня попросил написать товарищ Судоплатов. Когда меня Ю Ю к нему привезла, он очень подробно расспросил меня о возможностях анализа нецифровых данным с помощью вычислительных машин и в коне разговора очень сильно попросил меня нужную ему программу написать. Очень нужную: программа должна была анализировать «горизонтальные связи между объектами наблюдения с целью выявления источников незаконных доходов». И, что меня особенно повеселило, самого Павла Анатольевича не интересовали вульгарные взятки. То есть взятки интересовали лишь как источник «подтвержденных доходов», и ими должна была интересоваться уже милиция, а вот когда «источник» таким манером определить было нельзя, его ведомство считало, что источник этот — скорее всего зарубежный. На основании печально опыта работы МГБ так считало и при выявлении подобных случаев начинали уже серьезные проверки…
Но задачка только внешне выглядела страшной, а по сути это был всего лишь вариант программы налогового учета — то есть программ алгоритмически довольно простых. И сами программы написать оказалось несложно, но вот нужные для анализа информации объемы данных внушали серьезное такое уважение: ведь
Но куда как больше средств на такие работы мог дать Минместпром, там более что Зинаиде Михайловне уж точно не нужно было объяснять, для чего вычислительные машины нужны и даже в какую сторону развивать вычислительную технику требуется. Однако тут «интерес» был настолько «взаимным», что товарищ Коробова вообще теперь с меня не слезала. И по части программ для ЭВМ не слезала, и по части «пропаганды». Хорошо еще, что она не заставляла меня по разным городам мотаться, ей хватало и того, что я перед видеомагнитофоном кривлялся. На всю страну: она же «шефство» организовала очень серьезно. «центральные области» в рамках этого «шефства» в основном занимались скорейшим созданием стройиндустрии «на местах», а остальные области (и даже отдельные города) теперь занимались шефством над ставшими теперь российскими городами и селами. Владимирская область «шефствовала» над Кривым рогом, Ивановская — над Николаевым…
И за лето там все же удалось очень много всего понастроить. Особенно в Кривом Роге много жилья и «соцкультбыта» выстроить успели: в районе было достаточно и глины, и известняка для изготовления цемента и выделки кирпича, так что там довольно быстро наладили их производство (на маленьких заводиках, конечно, а большие пока еще строились), и еще там начали активно делать блоки из шлакобетона. А «лично Леонид Ильич» (первый секретарь Днепропетровского обкома) стройки жилья в области распорядился вести «по местным проектам». Так что в основном в области (и особенно активно как раз в Кривом Роге) поднимались дома четырехэтажные, с малогабаритными ( около сорока метров) квартирами — но в проектах предусматривалось, что потом их модно будет достаточно легко переделать: лифты в лома поставить, еще по паре этажей сверху достроить и сами квартиру «объединить», чтобы получились уже «нормальные трешки». Кривой достаточно путь решения жилищной проблемы, но в одном Кривом Роге за лето успели выстроить чуть больше двадцати тысяч таких квартир, а всего по области новое жилье получило уже под семьдесят тысяч семей.
В значительной степени этому способствовало активное привлечение на стройки комсомольцев (в основном — сельских комсомольцев, которым в деревнях даже дела особого не находилось) и, сколь ни странно, комсомольцев с «оставшейся Украины»: те же стройотряды в новых областях РСФСР быстро находили достаточно высокооплачиваемую работу, а «на родине» стройки почти и не велись. Тем более не велись, что финансирование любых строек из союзного бюджета на Украине почти полностью прекратилось…
И результаты (очень наглядные) «летней кампании» проявились уже в конце сентября: еще в трех областях УССР начал активно «бороться за право перейти в Россию». И не только на Украине такое произошло, аналогичные кампании начали раскручиваться и в Казахстане, и в отдельных районах Грузии. Но пока, как я понял, руководство страны с изменением внутрисоюзных границ решило погодить: все же расходы на «воссоединение послереволюционных республик» оказались для бюджета СССР тяжеловатыми. В том числе и потому, что довольно многие мелочи, для строительства жилья и того же «соцкультбыта» необходимые, в СССР почти не производились и их приходилось за рубежом покупать. За довольно большие деньги — но внезапно до меня дошло, что денежки эти страна потратила не напрасно. И не потому, что, скажем, в домах культуры занавесы вешались очень красивые и люстры дорогущие взгляд радовали — а потому, что такие закупки зарубежцам помогали «нормально жить» и идеологией социализма «пропитываться». Я вдруг вспомнил, что «в прежней жизни» еще в пятьдесят шестом в Венгрии какая-то заварушка произошла — и сейчас там все было мирно и спокойно. Потому что — я специально у Зинаиды Михайловны уточнил — СССР у венгров покупал почти что девяносто процентов выпускаемых там ламп накаливания, три четверти электрических генераторов и довольно много всего другого. Как раз весной из Венгрии в СССР пошли приличные такие поставки лифтового оборудования — а кроме вещей, нужных в быту, еще и промышленное оборудование оттуда в огромных просто количествах поставлялось. Те же строительные подъемники, небольшие подъемные краны, нужные для разгрузки грузовиков. И очень, очень много «деревяшки»: венгры в очень больших количествах поставляли доски для полов (из белой акации, которая даже дуб превосходит по большинству параметров), оконные рами и двери — так что, по словам Зинаиды Михайловны, «сейчас каждый третий венгр получает зарплату из СССР». И понятно, что в таких условиях «бороться с Советским Союзом» желающих там оказалось крайне немного, тем более что и венгры очень многое у нас покупали: по крайней мере, как я слышал, там самым популярным автомобилем сейчас была «Векша».