Шрифт:
Ему исполнилось семь лет, когда, в бархатной курточке с кружевными манжетами и воротничком, его впервые выпустили на подмостки Трокадеро в программе благотворительного концерта.
Он имел успех: его пальцы с трудом удерживали смычок.
После исполнения «Kakadu der Schneider» [Какаду-портной (нем.)] его расцеловали по очереди все члены благотворительного комитета.
Наутро его пригласил к себе господин Теодор Франц. Великий импресарио хотел видеть мальчика. Господин Эммануэло де Лас Форесас собственной персоной повез сына к импресарио. Господин Эммануэло де Лас
Господин Теодор Франц сидел у себя в кабинете за огромным письменным столом в своей излюбленной позе — Наполеон после битвы под Лейпцигом.
Когда господин Теодор Франц сидел в этой позе, обращаться к нему не полагалось — полагалось ждать. Все знали: в эту минуту он покоряет мир — мешать ему нельзя. Десять лет назад Аделина Патти прождала его в этом кабинете целых десять минут.
Господин Эммануэло де Лас Форесас ждал, не решаясь даже подкрутить кончики усов. Чудо-ребенок, сознавая значительность момента, молча сосал палец.
Итак, в кабинете господина Теодора Франца стояла полная тишина,— со стен смотрели фотографии мировых знаменитостей.
— Ну-с, его имя?
Господин Эммануэло де Лас Форесас вздрогнул.
Когда господин Теодор Франц открывал рот, раскаты его голоса гремели так, словно он намеревался заглушить рояль Эрара. Люди, слышавшие господина Теодора Франца в первый раз, всегда вздрагивали, как вздрогнул господин де Лас Форесас. Господину Теодору Францу это было известно, но он считал, что для пользы дела посетителю не мешает иной раз вздрогнуть.
— Ну-с, его имя?
Господину де Лас Форесасу удалось выговорить:
— Карло де Лас Форесас.
— Гм! Происхождение? — Еле заметным движением руки господин Теодор Франц указал господину де Лас Форесасу на стул.
— Благодарю вас.— Опустившись на сиденье, господин де Лас Форесас почувствовал себя более уверенно. Он поставил чудо-ребенка между своих колен и заговорил.
А говорить господин де Лас Форесас любил. Родом он из Чили. Быть может, кое-кого удивит, что испанский гранд обосновался в Чили. Однако господин Эммануэло де Лас Форесас обосновался именно там. Причиной было пронунсиаменто. В пронунсиаменто крылась тайна биографии господина де Лас Форесаса. Произошло оно в Мексике. При чем здесь была Испания, оставалось загадкой. Впрочем, когда господин де Лас Форесас рассказывал свою биографию, с какого-то момента уследить за нитью его повествования становилось довольно трудно. Очень уж бойко перемещался ои из одной части света в другую. Иной раз было не совсем ясно, на каком берегу океана он находился в данную минуту. Так и теперь нежданно-негаданно господин де Лас Форесас очутился на Канарских островах.
И вот тут-то господин Теодор Франц стукнул рукой по столу.
— Ясно! Он родился в Провансе.
Господин Эммануэло де Лас Форесас так и подскочил.
— В Провансе!
— Да, сударь мой, в Провансе. Вы, сударь мой, происходите из буржуазной семьи и родились в Провансе.
Господин Теодор Франц встал.
— Публике, сударь, надоела экзотика. Публика, сударь, больше не верит в аристократов на подмостках.
Каждую из этих фраз господин Теодор Франц отчеканивал, точно военный приказ. И слово «публика» звучало как барабанная дробь.
— Публике все надоело. Публика жаждет благопристойности. Публику, сударь, надо завоевывать без шума.
По лицу господина Теодора Франца струился пот. Здравый смысл публики приводил его в экстаз.
Господин Эммануэло де Лас Форесас в конце каждой фразы согласно кивал головой.
Господин Теодор Франц бросил взгляд на чудо-ребенка:
— Ему семь лет.
— Недавно исполнилось.
— Мы объявим шесть. Он сойдет за шестилетнего.— Господин Теодор Франц наклонился к мальчику.
— Что это? — Он ткнул пальцем в бриллиантовую запонку за десять франков на воротничке Шарло.— Уберите.
— Фамильная драгоценность,— сказал господин де Лас Форесас.
— Сударь! — Голосу господина Теодора Франца впору было состязаться с оркестром.— Публика больше не верит в фамильные драгоценности.
Господин де Лас Форесас отстегнул запонку.
— Теперь о деле — об искусстве. Какой у него репертуар?
— Три пьесы.
— И «Kakadu der Schneider»,— добавил чудо-ребенок.
— Хорошо, сударь. Я составлю контракт. И дам вам знать.
Господин Эммануэло де Лас Форесас с чудо-ребенком вышли из кабинета.
Господин Теодор Франц вновь уселся за свой письменный стол и стал кусать ногти. Господин Теодор Франц часто кусал ногти, когда погружался в раздумье.
В этот день семья де Лас Форесас распростилась со своей чилийской родословной.
Господин Теодор Франц потерял доверие к тропикам. Публика утратила вкус к сенсациям. Господин Теодор Франц насаждал патриархальную идиллию.
Все его артисты происходили из буржуазных семей. Самый шумный успех принесла ему американка, он открыл ее в какой-то церкви, и она никогда не выступала в театре,— это противоречило ее религиозным убеждениям. Обе части света умилялись до слез, когда он по воскресеньям возил ее в церковь...
В тот же вечер господин Теодор Франц сообщил газетам, что скрипач-вундеркинд Шарло Дюпон начал брать уроки у профессора Динелли.
«Как известно, маленький виртуоз родился в Провансе в почтенной семье чиновников-орлеанистов Дюпон».
Господин Теодор Франц не мог нарадоваться словам — «семья чиновников-орлеанистов». Истинная находка. Собственно говоря, они слетели с его пера совершенно случайно. Но это была истинная находка: «семья чиновников-орлеанистов Дюпон».
За ними открывалась безбрежная перспектива честности и буржуазной добропорядочности.
Господин Теодор Франц в мгновение ока оказался на пороге успеха.
На другой день он нанес визит семейству де Лас Форесас. Он хотел посмотреть, какую сумму следует им Предложить. Господину Теодору Францу пришлось подняться на шестой этаж. Прихожая была увешана детской одеждой, поношенными пальто, купленными в магазине готового платья. Потом он ждал в нетопленной Гостиной, пропитанной запахами кухни.