Шарлотт-стрит
Шрифт:
— Так, ничем, — ответил я машинально.
День не задался с самого утра. Молоко скисло, чего и следовало ожидать, почтальон стучал и гремел почтовым ящиком, но худшее произошло, когда я, полный дурных предчувствий, включил компьютер, зашел на «Фейсбук» и, хотя было ясно, что рано или поздно подобное должно произойти, прочитал эти злополучные слова.
…Проводит лучший отпуск в жизни.
Пять слов.
Новый статус.
А рядом имя — Сара, и оно само по себе достойно того, чтобы по нему щелкнули мышкой.
Так я и поступил. И вот она. В лучшем в ее жизни отпуске.
«Остановись, —
Она в Андорре. С Гэри. В лучшем в ее чертовой жизни отпуске. Я захлопнул крышку ноутбука.
Неужели ей все равно, что я это увижу? Неужели она не понимает, что эта фраза тут же оказалась у меня на экране? И у меня в сердце. И эти снимки… Они сделаны под тем же углом, под которым я всегда смотрел на нее, с той же позиции. Но на этот раз по другую сторону фотоаппарата был не я. Это не я пытался сохранить мгновения, проведенные вместе. Это не мои воспоминания. Так что мне они не нужны. Я не хочу видеть ее в платье без рукавов, загорелой и счастливой. Я не хочу видеть, как она сидит за столом и, смеясь, смотрит на фотографа, а ее глаза светятся радостью и любовью. Я не хочу выискивать и запоминать крошечные, не имеющие никакого значения детали. На столе пицца «Маргарита», ее вьющиеся волосы выгорели на солнце, она больше не носит цепочку, подаренную мною. Я не хочу… Но я снова открыл ноутбук и уставился на страницу, запоминая все до малейших деталей. Я ничего не мог с собой поделать. Сара была «в лучшем в своей жизни отпуске», а я… Кстати, а что я? Я посмотрел на свою последнюю запись.
Джейсон Пристли… Ест суп.
Господи. Ну и улов. Эй, Сара, я понимаю, что это лучший отпуск в твоей жизни и все такое, но давай не будем забывать, что вот только в прошлую среду я ел суп. Почему бы мне попросту не удалить ее из друзей? Почему не избавиться от этой переменной? Не сделать Интернет вновь безопасным для себя? По той же причине, по которой я до сих пор ношу ее фото в бумажнике. Фото, сделанное в ее первый день на работе, — в основном огромные голубые глаза и сумочка от Луиса Вуттона. Мне не хватило сил порвать или выкинуть снимок. Это было бы так… окончательно. Как будто я сдался или что-то в этом роде. Но это еще не все: в душе я уверен, что рано или поздно она сама удалит меня из друзей. И вот тогда-то совершенно точно все закончится, и не по моей воле, и тогда я… Где-то в глубине души я надеялась, что она этого не сделает, и, возможно, в этой ее сумочке, доверху набитой косметикой и салфетками, может быть, лежит мое фото… Ага, вот она, надежда. Опять…
Но однажды эта надежда неизбежно изживет себя и я окажусь забыт. Вероятно, это случится как раз перед тем, как они с Гэри решат жить вместе, или надумают жениться, или им придет в голову, что на свет должен появиться еще один крошечный Гэри, и чертова копия оригинала.
Скорее всего я буду сидеть здесь в одиночестве, когда она наконец решит удалить меня из друзей. Здесь, в этой серой комнате, на кровати, застеленной покрывалом с плюшевыми мишками. В комнате над магазином видеоигр, по соседству с заведением, всеми почему-то принимаемым за бордель. Я буду сидеть здесь, уставившись в экран, разъясняющий мне, что я не могу больше жить ее жизнью, а она сама больше не считает меня достойным видеть ее фотографии, знать, кто ее друзья и когда она бывает с похмелья, хочет спать или опаздывает на работу. И
Моя жизнь.
Будет стерта.
Жалкое зрелище.
И все-таки. Все могло бы быть хуже.
У нас мог бы закончиться «Зубр».
Через час он все равно закончится.
Дэв предложил пойти в «Берлогу» — крошечный ирландский паб рядом с «Прокатом инструментов», на полдороге от нас к Кингс-Кросс. Я согласился: почему бы и нет. Может быть, я тоже проведу время, как никогда в жизни. Заранее ничего нельзя знать.
— Слушай, — пренебрежительно взмахнул рукой Дэв, — в любом случае в этой Андорре нечего делать. Что там хорошего?
Слушая «Погс», мы постепенно напивались.
— Пейзажи. Беспошлинная торговля. Тот факт, что там два главы государства: король Франции и испанский епископ.
— Ты вычитал это в Википедии, да?
Я кивнул.
— Ты уверен, что во Франции есть король?
— Значит, президент, не помню. Но я точно знаю, что там можно провести лучший отпуск в жизни. Особенно если поехать туда с парнем по имени Гэри, перед тем как обзавестись выводком маленьких Гэри — выглядящих как крохотные, бандитского вида младенцы. А потом можно купить лодку и ферму.
— Ты сейчас о чем? — поинтересовался Дэв.
— О Саре.
— Она уже успела обзавестись крошечными, бандитского вида младенцами?
— Возможно, — пробормотал я, — возможно, как раз в этот момент из нее выскочил очередной. Эти ее бандитского вида младенцы захватят мир, их будет становиться все больше и больше, как в том фильме, «Арахнофобия». Они будут вцепляться людям в лица и бить их по голове крохотными кулачками.
Дэв озадаченно задумался над моим мудрым пророчеством.
— Раньше ты таким не был, — выговорил он наконец. — Куда ты делся? Кто этот брюзгливый дядька?
— Это я. Я мистер Брюзга. На прошлой неделе я позвонил домой, и мама сказала: «Почему ты никогда не заезжаешь домой, в Дарем?»
— Так почему ты никогда не ездишь в Дарем?
— Потому что это напоминание. О том, что я не справился. Я должен разобраться с Лондоном, прежде чем смогу вернуться. В любом случае у Сары нет этой проблемы. У нее скоро будут крошечные, бандитского вида младенцы.
— Не думаю, что они будут бандитского вида. Гэри ведь вроде бы занимается инвестициями?
— Это еще не значит, что от него не может родиться бандитского вида младенец, — резонно заметил я, рассекая ладонью воздух, с видом, не допускающим возражений. — Ведь он именно такой человек, способный породить маленького младенца бандитского вида. Ну, знаешь, такого, с безволосой головой. Постоянно кричащего.
— Но это просто младенец, — неуверенно возразил Дэв.
— Не важно. Главное, не кормить их после полуночи.
Повисла короткая пауза. Заиграли мою любимую «Снова в черном» — лучшую рок-композицию своего времени. У меня тут же поднялось настроение.
— Может, еще по одной кружке? — предложил я. — «Зубр» или «Зиборг».
Вместо ответа Дэв очень серьезно посмотрел на меня.
— Ты должен удалить ее из друзей. Просто взять и удалить. Покончить с этим. Отделаться от мистера Брюзги, потому что он вот-вот превратится в полного урода. Я не специалист, но, думаю, именно это сказали бы в утренней программе, если бы ты решил туда позвонить и поговорить с одной из тех теток, что с ходу решают чужие проблемы.