Шасса
Шрифт:
— О чем? — почти не разжимая губ спросила она. Я подумал было, что она не хочет общаться, но ее тон был вполне благожелательным.
— Расскажи мне о себе, — попросил я.
— Как твоя рана? Не беспокоит больше? — сменила тему она. Я поджал губы:
— Нет, спасибо за заботу, — если она и уловила сарказм, то виду не подала. Я снова прикрыл глаза, подумав про себя, что если — только если! — она согласиться принадлежать мне, то я обязательно попытаюсь еще раз расспросить ее. Может быть, даже тактично.
— Как ты знаешь, мне пятьдесят пять лет, или сто десять циклов, — я вздрогнул, услышав ее шепот, а она продолжила рассказ:
— Я из второй кладки, самая младшая.
— Некромант, — решил я блеснуть знанием языка.
— Верно, — полуудивленно заметила она, — При моем обучении делали ставку на то, чтобы сделать из меня Дайкинири. Но знаешь, я этому не протестовала потом, в дальнейшем, а наоборот, настаивала на том, чтобы меня обучал в таком же порядке. Плюсы моего будущего положения тогда перевешивали минусы, и теперь я убедилась в том, что я поступила в высшей степени дальновидно, настояв на обучении воинскому искусству! Но я отклонилась от темы… Соответственно моему положению — меня ведь готовили для династического брака — своими детьми Лорд жертвовать не хотел, ха! — и спектр наук был весьма широк. Риторика, история древняя и нынешняя, языки, магия, искусство убивать и еще куча скучных и не очень предметов, — она усмехнулась.
— Что значит «Дайкинири»? — воспользовался я паузой.
— Дайкинири — не-женщина, воин в женском теле, — она задумалась, — Дайкинири… обладает большими правами, чем обычная нири, то есть…
— Женщина, — перебил ее я.
— Девушка, — улыбнулась она, — После того, как произошел мой первый всплеск, а точнее, во время него, город нашего клана перестал существовать. Уцелевшие — их, кстати, было довольно много, я потом узнала, — сейчас находятся в столице всех серпентеров.
— Серпентер — змея, — перевел я и задумался. Она терпеливо ждала, пока я вновь не обращу на нее свое внимание:
— После этого я некоторое время бродила с наемниками, а потом перешла в клан Линь. Там я завершила свое начальное обучение. Заимела братишку, провернула парочку махинаций — и вот, я перед вами! Нервное и злобное существо с черным юмором, — она снова улыбнулась.
— Не сказал бы, что нервное и злобное, — возразил ей я, — да вот с юмором у тебя все в порядке, по-моему. Хотя закидоны бывают у всех, и у меня в том числе…
— Интересное слово, — задумчиво протянула она. Я спросил:
— Как мне тебя называть?
— В смысле? — не поняла она.
— Не змеелюдкой же, — пожал плечами я.
— Ну… меня вполне устраивает, если мой народ ты будешь называть шассами — как называем мы сами себя, — или серпентерами, как ты перевел, змеями. Это мне нравится гораздо больше, чем «чешуйчатые», — она усмехнулась, — Но меня можно называть и по имени и даже, — тут она сделала торжественную мину и перешла на драматический тон:
— И даже, если захочешь, можешь сократить его! — она не выдержала и уткнулась лицом в локоть чтобы заглушить душивший ее смех. Ее лопатки мелко затряслись, впрочем, через минуту она успокоилась. Я тоже растянул губы в улыбке.
— А знаешь, ты первый, кто спросил меня, как можно меня называть. Первый, кто с уважением относится к этому вопросу, — помолчав, добавила она.
— Это же я! — слегка поклонился я. Выглядело это комично, и Сай опять уткнулась в локоть, сотрясаясь всем телом. Я радовался, как ребенок — она смеется!
— Ты здорово пела, — заметил я, когда она успокоилась.
— Это разве песни? — протянула она, — Это заклинания… Вот настоящие песни — это…
— Спой, — это прозвучало слишком резко, но она не обратила на это внимания, задумчиво уставившись сквозь меня. Наконец
Ее голос изменился. Теперь он звучал то страстно, то нежно, то взмывал ввысь, то падал в бездну. Она играла со звуками и словами, выстраивая свой мотив. Я прислушался к словам:
Ты узнаешь, что возможно Здесь не думать о разлуке, И не вздрагивать тревожно, И не маяться от скуки…Песня была страстная, голос Саишшы выразительным, все это привело к тому, что мы прижались друг к другу почти вплотную. Я осторожно приобнял ее за плечи, а она не оттолкнула мою руку.
Очарованный скиталец, Только ты сумеешь вспомнить, Этот прошлый жизни танец, Что дано тебе исполнить. Ты ведь видишь, мы с тобою, Не отбрасываем тени — Это царство Привидений!Я выдохнул сквозь зубы — как же хотелось дотронуться до нее, ощутить запах ее волос, уткнуться головой в макушку или… я представил, как покрываю ее тело поцелуями, как она выгибается от удовольствия в моих руках…
Я порывисто вздохнул и осторожно отпустил Саишшу, опасаясь, как бы она не заметила моего состояния. Это не любовь, это что-то другое, это… желание. «Нет!» — я сжал зубы. Саишша достойна любви. А свои инстинкты нужно уметь усмирять и подавлять низменные желания.
Саишша не заметила или сделала вид, что не заметила, что я убрал руку с ее плеч. Допев, она секунды две молчала, а потом спросила у меня:
— Как тебе песня? Настоящая песня.
— Восхитительно, — честно признался я.
— Я рада, что тебе понравилось, — улыбка на мгновение озарила ее лицо.
Этот день нам пришлось провести на кладбище, так как уходить с него Саишша отказалась наотрез. Найт некоторое время спорил с нею, но затем посмотрел на нее — она едва на… хвосте держалась, сплюнул и решил остаться здесь, пообещав ей, что когда мы таки сдвинемся с места, он ее жалеть не будет. Сай промолчала, но на ее лице ясно читалось: «Кто еще кого жалеть будет!» Я только усмехнулся.
И сейчас Люц, Норд и Найт развлекались разговором, я же развлекался тем, что наблюдал за медитирующей шассой.
Она сидела в пентаграмме в какой-то замысловатой и странной позе с закрытыми глазами. Теперь она полностью напоминала статую, не двигающуюся, не дышащую, не проявляющую свою скрытую жизнь даже биением пульса. Интересно, а он прощупывается?..
Взглянув на нее магическим зрением, я увидел прямо противоположную картину: ее аура светилась энергией, процессы восстановления были ускорены в два-три раза, энергопотоки дрожали от перенапряжения, прогоняя через себя огромные массы маны. Прищурившись, я разглядел, что все потоки продублированы три раза. Нет, я это заметил еще в первый раз наблюдений за нею, но не придал этому значения, удивившись лишь мимоходом — куда такое бесполезное нагромождение магических структур? Зато теперь я понял, почему она тратила время и титанически напрягала волю, чтобы вырастить себе дополнительные «русла для энергии», как называл их маг-учитель у инквизиторов.