Шасса
Шрифт:
Сначала, я, надо признать, растерялся, и даже немного испугался. Очень уж неожиданно это произошло. Потом ошеломление прошло, и я уже и сам руководил процессом. Но целуется она божественно… вот интересно знать, где она этому научилась, и сколько у нее до меня парней было? Ревность подняла голову, но я пинком загнал ее обратно вглубь сознания.
Ха, да теперь, наверное, я самый счастливый паладин! Только после того, как Сай устроила нам разнос — кстати, вполне справедливый — я поверил, что она на самом деле целовала меня по-настоящему, а не в шутку. Да я даже надеяться на такое не смел…
Сама Сай тем временем развлекалась, метая свои звездочки — извините, карты. А мы с Нордом посвятили себя разговору о том, как он познакомился с Саишшой. Ну что я могу сказать… Оч-чень познавательный разговорчик вышел. Судя по некоторым обмолвкам наара, раньше — до того, как стал Охотником — он был птицей высокого полета. Это сразу видно — я такой братии навидался на долгие годы вперед.
Но вот что странно — Саишша не предпринимает никаких попыток узнать происхождение Норда. Насколько я ее успел узнать, она не терпит утаивания информации у окружающих, причем свои тайны она прячет. Позиция, конечно, интересная и удобная, но только с ее стороны.
Разговор затянулся на полчаса. За это время Сай закончила упражняться и оценивающе взглянула на нас, решая в уме, подходим мы или нет как мишени. Мы отодвинулись. Потом переглянулись и снова отодвинулись. По мере нашего продвижения — точнее, отодвижения — брови Сай поднимались выше и выше, пока ее лицо не приняло крайне удивленное и возмущенное выражение. Она с негодованием уставилась на нас.
— Что? — одновременно спросили мы с Нордом. Потом переглянулись и так же одновременно спросили:
— Ты что-то хотела?
— Я хотела предложить вам сыграть, — процедила шасса, не отрывая от нас хищного взгляда.
— Во что? — уточнил я.
— В карты. В дурака, — ответила Сай, устраиваясь напротив нас и тасуя свои металлические пластинки. Расслабив глаза, я увидел, что на них висит иллюзия, изображающая обычные игральные карты.
— На что? — это опять я. Нет, ну интересно же, что она предложит!
— На разд… — начал Норд, но поперхнулся и замолчал, узрев мои выпученные глаза. Да я и так в одних «семейных» сижу!!! Во дает, сказанул так сказанул…
— То есть, на желания, — поправился прокашлявшийся наар. Сай усмехнулась истинно змеиной улыбкой — столько превосходства и иронии в ней было — начала сдавать карты, предварительно изменив заклинание, чтобы они не резали нам руки.
Первую партию выиграл я. Потом снова я. Ха, вот и пригодилось мне умение обыгрывать стражников у наших клеток — получить дополнительную порцию еды никто бы не отказался. Но тут уже Сай активировалась, и развернулись полномасштабные боевые действия. А я-то, наивный, думал, что мне нет равных в карточной игре!.. Саишша разделала меня под орех первые три партии, и поэтому мне приходилось изощряться, как только могу, чтобы выиграть у нее.
И желания мы придумывали сначала простые, а потом все сложней и сложней. Вот как вам, например: встать мостиком, и прошипеть неизвестные слова на родном языке шассы. Причем, если хоть одна ошибка в этой ОЧЕНЬ длинной фразе, то приходится заново повторять то, что уже сказал.
Или как вам то, что проигравшему нужно забраться на дерево и проорать, за что и как он не любит своих сотоварищей по игре. Такие маты, такие выражения… Или изобразить свинью в свинарнике, пьяного Охотника, или же укусить себя за локоть, одновременно напевая любую песенку. Н-да. Что-то сильно матерная у меня песенка вышла. Сай смеялась до слез, а потом каким-то образом сама извернулась и показала, как надо правильно кусать локоть, чтобы не сломать спину. В то момент мне показалось, что моя и Нордова челюсть с жутким дребезгом укатилась куда-то далеко.
Спустя десять партий Норд самоустранился из игры, и мы продолжили играть вдвоем, матерясь на все лады, когда сбивали удачные расклады друг другу. И тут Норд подкинул нам идейку о том, что пусть проигравший без слов изображает страстную любовь и предложение брака. Догадываетесь, кому это пришлось делать? Я честно сопротивлялся, как мог, проявлял чудеса изворотливости, но… Саишша тоже горела желанием увидеть предложение от моего лица.
И вот, картина маслом: я стою на коленях, воинственно потрясаю какой-то веткой — вместо букета — и пантомимой показываю то, что я надеваю брачный браслет на руку. А Саишша изображает стеснительность и смущение, но периодически сбивается на ржач, впрочем, как и наар.
И тут появился Найт с Люцом. Я как раз молитвенно потрясал руками, страдальчески кривил лицо и делал вид, что все предыдущие действия были на полном серьезе. Квадратные глаза остальных членов нашей команды я запомню навсегда… Ведь контур реагировал на нарушителей сильнейшим ударом тока.
— Эм-м-м… А мы тут… развлекаемся, — тихо проговорила Сай и… спряталась за мою спину, выставив меня как живой щит. Не понял…
— Аргх-х-х… — прохрипел Найт, делая руками характерные для удушения движения. Мы все организованно отступили, а Сай высунулась и даже метнула какое-то — я не успел разглядеть, какое — заклинание в Люца и Найта. Те, однако, остановились и прислушались к себе, а потом Найт мрачно процедил:
— Аутодафе временно отменяется.
— Я так рада, ты даже себе не представляешь! — язвительно ответила на эту реплику Саишша. Но из-за моей спины так и не вышла. Хм…
— Люц, ты одежду достал? — перешел к наиболее важному в данной ситуации вопросу.
— Еще бы, — хмыкнул тот и протянул мне объемистый сверток, с которым я и удалился за кусты, потом с наигранным сожалением вздохнул, — Только, Саишша, для тебя одежды не нашлось. Так что…
— Ах вы, сводни! — слились вместе два вопля — мой, и Сай.
— А мы что, мы ничего, — притворно обиделся Люц, ухмыляясь во все тридцать два зуба. Карающий взор Сай переместился с откровенно смеющегося Люца на Найта, который держал на плечах приличного размера оленя. И ведь это единственно верный поступок в данной ситуации — формально Люц ни в чем не виноват.
— Тахешес-с-с, и ведь не придереш-шься! — возмущенно прошипела Саишша. Я подошел и аккуратно коснулся ее плеча — а то опять фариком (читай — файерболом) запустит. Мне-то, как выяснилось, ничего не будет, а одежду жалко.