Шаутбенахт
Шрифт:
Лиля постучала перстами в грудь — условный знак пищеводу поторопиться, — после чего сказала:
— Ну, есть разные тохниёт. «Итрон матаим», например, хорошая. Значит, ложите на программу схум ад арбат алафим и уже через год можете выбрать восемь тысяч, и еще вам дадут алваа. Или можно купить ниярот эрэх [23] — это тоже хорошо. А еще есть ле-зугот цаярим [24] , это вроде как машканта…
— Ну, тебе-то машканта ни к чему, тебе твой дядя такой дворец отгрохал…
23
Тохниёт,
24
Для молодоженов.
Однако Лиля была не из тех, кто строит свое счастье на лжи.
— Мистер Джона Полляк мне не дядя. Он мой покровитель.
— Не важно. Иногда чужой человек такое сделает, что куда там родному дяде. Квартира, — Геня начала загибать пальцы, — машина к свадьбе, а дети пойдут… Да ты что, мать, бездетный — он же тебе состояние оставит, эх!..
Геня говорила убежденно. Нолик только покачал головой:
— Так вот она какая…
— Так вот она какая, большая-пребольшая, — промурлыкал Борис.
— Нет, кроме шуток, Иланочка, — сказал Нолик, — ежели бы я да был не я, а красивейший, умнейший и лучший человек в мире, я бы сию минуту на коленях просил любви и руки вашей, — и он действительно продемонстрировал, что было бы, если б он отвечал всем этим требованиям.
Кварц засмеялся.
— Смех без причины, знаешь, признак чего? — строго сказала Геня. Она, конечно, не могла знать, что рассмешило мужа: муж вспомнил, как тремпистка сегодня говорила ему: «Не ври, вы, русские, на нас женитесь только из-за приданого».
— Увы, — со вздохом продолжал Нолик, — я никак не могу просить вашей руки. Я заклятый мисогамист. — Он поднялся с колен и, став позади Бориса и Лили, уснастил их плечи, два внешних плеча, эполетами своих пальцев. — Мисогамист, Иланочка, — это такой мужчина, который не готов свою возлюбленную низвести до положения няньки, прачки, кухарки. Это вариант для Иланочки. Тебе же, муж чести и совета, — имелся в виду Борис, — скажу иное. Мисогамист — это тот, кто не желает закабалять себя союзом с нянькой, прачкой и кухаркой. Никогда, никогда не женись, мой друг, — вот тебе мой совет. Не женись до тех пор, пока ты не перестанешь любить. Женись стариком, никуда не годным. А то пропадет все, что в тебе есть хорошего и высокого. Все истратится по мелочам. Да, да, да! Не смотри на меня с таким удивлением…
Правду сказать, Борис и вовсе на него не смотрел, а сидел бледен и прям. Он был жестоко пьян.
Известно, что хмелеют, как и пьют, — по-разному. Интересно, однако, было бы установить зависимость между первым и вторым. Нолик опрокидывал, будто пил с локтя, отставив его под прямым углом: поручик Ржевский. Борис сперва долго созерцал рюмку на свет, зажмурив один глаз — прицеливался; глотая же, производил горлом звук — стрелял. Он и ел-то не как все: ковырялся, что-то браковал, оставляя на краю тарелки, что-то выуживал потом изо рта и клал в ту же кучку. После нескольких рюмок он побелел, насупился и осуждающе уставился в стенку.
Кварц Шварц пил, и были ему эти рюмочки, что слону дробина. Да тут еще мысль о предстоящем рандеву.
Девочки
— Но, Нолик, дети! Как же без детей! — воскликнула Геня. — Дети это же всё.
— Генечка, вы превратно меня поняли, я не против того, чтобы мужчины имели детей, я против того, чтобы они имели жен… — Геня сделала такие страшные глаза, что у Нолика душа ушла в пятки, во всяком случае, он укатил на попятный двор: — Разумеется, это мнение одной стороны. Не вредно выслушать и другую. А что Иланочка думает?
Лиля была настроена весьма решительно.
— Я бы очень хотела иметь ребенка, воспитывать его. Вот Пашка, какой золотой ребенок, и не видно, и не слышно его.
Отвлечемся ненадолго. Пашка в самом деле был золото. Заточенный в родительской спаленке, он смиренно нес бремя своего обязательства. «Такова селяви, — как сказала бы Геня, — за минуту удовольствия платишь по расценкам хай-сезона». А Пашка еще пытался продлить наслаждение сверх отпущенных ему сил — что в характере человека, — продолжая есть конфеты, когда ему уже совершенно этого не хотелось. Предварительно он выстраивал их в боевом порядке. «Гумми-яин» и «Элит» были сирийцами и египтянами. Наши цукаты в шоколаде побеждали на обоих фронтах. Танки со звуком «уджж» проносились по родительской простыне, оставляя на ней следы. То один, то другой взмывал в воздух и пикировал на врага. Но победители несли и самые большие потери…
После того как все три армии были разбиты, Пашка продолжал издавать «уджж». Тяжко раненный в живот, он корчился на поле битвы, но в лазарет не шел, терпел.
— Если б я писал книгу для детей под названием «Честное зерцало», — сказал Нолик — то первый пункт гласил бы: «Детина, изыди».
— Да, — горячо поддержал Кварц. Кто-кто, а уж он-то знал, какая это досадная помеха — дети. — У ребенка должен выработаться условный рефлекс: собрались взрослые — марш к себе.
— А вы еще и физиолог, Кава. Не ожидал.
Кварц был польщен.
— Ну, а что… в самом деле… вот мой парень — воспитан же.
Стали хвалить Пашкино воспитание, всячески подчеркивая в этом заслугу матери. Геня снисходительно кивала, она мнила себя докой по части воспитания детей, в особенности полового, которому придавала особое значение. Здесь у нее имелись разные теории. В частности, считая необходимым приучать сына к виду тела, она ходила по квартире голая.
Только упала под стол вилка, как в дверь не преминули постучать — по-свойски, по-коммунальному.
— Воткнитесь! — зычно крикнул Шварц — по обыкновению, дверь была не заперта (коль Исраэль — хаверим).
Соседка зашла вернуть «милиционера с ВДНХ» — красно-синий жестяной параллелепипед. «Куда поставить?» Что обычно выражают лица попавших в атмосферу чужого веселья — то и выражало ее лицо: смесь брезгливости, превосходства и некоторой зависти. На неуверенное «может, посидишь?» ответила: «Как-нибудь в другой раз».