Шедоу

Донер Лорен

Шедоу так и тянуло постучать в дверь и извиниться перед Бьюти, но он был голым. Бьюти могла неправильно понять его и подумать, что он замышляет что-то нехорошее, а не просто отчаянно хочет убедиться, что с ней всё в порядке. Шедоу вернулся в комнату и одел штаны. Напрягся, пытаясь услышать любой шум, доносящийся из комнаты Бьюти. С ней всё хорошо? Напугана? Потрясена?

– Именно поэтому я говорил, что не подхожу для неё, - пробормотал он. Его задница тяжело опустилась на край кровати, он опустил голову и помотал ею.
– Я не имею права находиться возле женщины.

***

Бьюти

свернулась калачиком на своей кровати в темной комнате, её сердце исполняло странный танец в груди. В ванную она шла, чтобы расчесать волосы, но странные звуки из комнаты Шедоу разбудили её любопытство. Она просто хотела проверить, как он, когда обнаружила, что дверь не закрыта полностью. Её ожидал чертовски большой сюрприз.

Она в жизни не забудет вид Шедоу, стоящего возле кровати. Его боксеры, упавшие до колен, и мускулистые бедра, переходящие в крепкую круглую задницу, изгибающуюся, когда покачивались его бёдра. И это только начало. Его член, большой, толстый, как и представлялось, когда его прикрывала тонкая ткань. Шедоу сжимал член в кулаке, поглаживая.

Боль пригасила возбуждение, которое Бьюти почувствовала, глядя на сексуальное зрелище, когда Шедоу запрокинул голову: каждый мускул на его руке, ягодицах и торсе напрягся, четко выделяясь. Шедоу застонал, и она ахнула, наблюдая, как он дрожал и вздрагивал, кончая. Это вызывало странные ощущения в животе. Бьюти поняла, что её соски почему-то стали твёрдыми, и ощутила, как пульсирует между ног. Не было тайной, что с ней происходило. Точно также реагировало её тело, когда она читала сексуальные сцены в любовных романах, которые заводили её.

Шедоу внезапно повернул голову в её сторону, и она заставила себя отвлечься от весьма привлекательного вида его члена, который он всё ещё поглаживал в более медленном темпе. Шедоу мрачно взглянул на неё. Инстинкт и страх охватили Бьюти, когда он открыл рот, показывая клыки. Он был более чем разозлен. Она сбежала, захлопнув дверь между ними. Она вторглась в его личную жизнь, и успокоилась только тогда, когда заперлась у себя в комнате.

Шедоу не обидел бы её. Инстинкт - та ещё сука. Иногда Бьюти реагировала неосознанно, только потом страдала от последствий. Инцидент с пауком на кухне общежития за месяц до этого - тому отличный пример. Другие женщины всё ещё смеялись и дразнили её, вспоминая, как она вскочила на кухонный стол, когда насекомое приземлилось ей на руку, в то время как она вытаскивала противень. У паука наверняка была паутина под шкафом, и Бьюти задела её пальцами.

Умом она понимала, что ей нечего опасаться. Ни с восьминогим существом, ни с Шедоу. Проблема в том, что некоторые вещи были просто встроены в её ДНК. Что-то неожиданное заставляло её отпрыгивать подальше и издавать эти ужасные высокие звуки. Она почти жалела, что не относилась к собачьим или кошачьим. Они ворчали или рычали, действовали агрессивно, когда попадали в такие ситуации. Уж точно не выдавали такой смешной реакции.

На смену смущению пришла боль. Шедоу мог бы разделить с ней постель и заниматься сексом, но ушёл в свою комнату. Бьюти перевернулась и закрыла глаза. Она предложила - он отказался. Даже после

того как видел её голой, пусть и не преднамеренно. Больше она ничего не могла предпринять. Намёки были сделаны, она действовала прямо, и сейчас мяч на его стороне поля. Просто это оказалась не та игра, где кто-то из них может выиграть. Не то чтобы она играла. Просто хотела, чтобы он желал её так же сильно, как и она его. Кто мог бы исцелить лучше, чем тот, кто также страдал?

– Чёрт, - прошептала она.
– Почему ты всё усложняешь?

***

Сон был тяжелым, и Шедоу чувствовал себя так, будто не ложился вообще, когда наконец вылез из кровати после восхода. В коттедже стояла такая тишина, что он боялся открыть дверь и спуститься вниз в поисках еды, чтобы не разбудить Бьюти. Телефон завибрировал, и, ответив на звонок, он вздохнул с облегчением.

– Ну что, там так много деревьев вокруг, как рассказывают?

– Раф!
– Звук мужского голоса никогда ещё так не радовал.
– Как ты и Лорен?

– Мы - хорошо. Лорен и её кот любят этот дом. Я по достоинству оценил каждую комнату вместе с ней, - он хихикнул.
– Это сексуальный намек. Я бегал сегодня утром, и, представь моё удивление, когда услышал, что тебя направили как сопровождающего для женщины-подарка.

– Эм, да.
– Шедоу сел, запустив пальцы в свои короткие волосы. Раздражало, как быстро волосы отрастали, с тех пор как он перестал стричься для работы в опергруппе.
– Так и есть.

– Секс был?

– Нет.

– Почему нет? Мне сказали, вас двоих специально поселили в коттедж. Чтобы обеспечить уединение.

Шедоу обожгло негодование.

– "Мерсил" больше не контролирует меня.

Молчание длилось почти полминуты.

– Ты чувствуешь, что тебе навязывают это? Сравниваешь ОНВ и "Мерсил"? Я так понял твоё заявление.

– Да. Новый опыт по разведению: без персонала, удерживающего нас, и без замков. Они ждут, что мы займемся сексом.

– Женщина тоже так считает?

– Не думаю. Она… - Шедоу не знал, как сказать.

– Она что?

– Мне сказали, что она хотела быть наедине со мной.

– Она заинтересована, но ты не чувствуешь того же? Нет сексуального влечения?

– Есть. Она красивая.
– Голос Шедоу стал ниже.
– Милая. Невинная. Но она женщина-подарок, Раф. Она маленькая и смешана с приматами. Я чувствую чудовищную разницу в размерах рядом с ней.

– Ты поместишься. Не торопись. Я боялся этого с Лорен. Она растянется, чтобы вместить твой объём. Просто не входи глубоко, пока её тело не привыкнет к твоему.

– Я не этого боюсь. Ну и это тоже, но… больше всего я боюсь потерять контроль над собой.

– Понимаю. Я тоже боялся этого с Лорен. Мне пришлось довериться себе, что не нападу на неё, если случится худшее. Просто нужно помнить - она из плоти и крови, а не видео и машина. Мы свободны. Наши тела не скованы, чтобы испытывать боль и унижение, пока крадут наше семя. Не забывай этого, когда прикасаешься к ней. Отбрось этот страх. Я знаю, о чём говорю.

– Да, знаешь. У меня постоянно всплывают воспоминания о том, что с нами делали.