Шеф

Шепелев Григорий

– Когда это было?

– В шестьдесят пятом году.

– И в шестьдесят пятом году он выглядел так же, как в тридцать третьем?

– Да, абсолютно. И так же, как в две тысячи первом – если, конечно, ты хорошо его разглядел.

Олегу вдруг показалось, что время стоит на месте. Причиной этого ощущения был, наверное, монотонный шелест дождя и ровный вой ветра. Настолько ровный, что можно было подумать – гудит турбина.

– Этот твой горожанин мне померещился, – заявил Олег, – я недавно

слышал, что виски – самый галлюциногенный напиток.

– Только пожалуйста, ради бога, не неси чушь! – взмолилась Оксана, пихнув Олега ладонью в бок. – У меня придатки болят от страха, а ты вцепился в бутылку, как зэчка в член, и даже не знаешь, что мне сказать! Скажи что-нибудь! Ведь это тебе нетрудно, у тебя нервы – из стальной проволоки! Ты конченый уголовник! Я это знаю!

– Откуда?

Вопрос застал Оксану врасплох. Но её растерянность, как обычно, продлилась лишь один миг.

– Только уголовник способен ударить женщину по лицу!

– А ты знаешь, кто он? – спросил Олег.

– Горожанин?

– Да.

– Знаю.

– Кто?

– Ты с ума сошел!

– Почему?

– Потому что если он рядом, его нельзя называть! Назовёшь – придёт!

– А ты этого не хочешь?

– Олег, ты псих?

– Разумеется. Из тюрьмы не психами не выходят. Ты, я гляжу, обо мне очень много знаешь, хоть и не говоришь, откуда! Так пусть он скажет…

Олег набрал полную грудь воздуха, не подумав, что будет делать, если Оксана сразу же не зажмёт ему рот ладонью. Но у неё хватило трусости и проворства, чтобы совершить эту глупость. От быстроты движения одеяло упало на пол.

– Олег, не надо! Пожалуйста, не кричи! Я всё объясню. Понимаешь, я… я нечаянно пролистала твою записную книжку, когда ты спал.

Грубо отпихнув её руку, Олег улёгся. Оксана пьяно шлёпнулась рядом.

– Под четырьмя телефонными номерами я увидела клички. Одну из них я много раз слышала…

– От кого?

– От мужа! Он говорил, что это бандит! Ужасный бандит! Олег, ведь ты не предприниматель и не политик! Какие у тебя дела могут быть с бандитами, если ты – не один из них?

– Я им денег должен.

– За что?

– Я брал у них в долг.

– На что?

– На стартовый капитал для бизнеса.

– Хватит врать! На рулетку ты у них брал, потому что ты на ней помешался!

Олег зевнул и закрыл глаза. Темнее не стало.

– Что ж ты молчишь? Должно быть, я неправа? Тогда объясни, что это за формулы и рисунки на десяти страницах?

– Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу знать – так, на всякий случай, до какой степени ты свихнулся!

– Не до последней. Чертей пока не боюсь.

Оксане без одеяла было неплохо, ибо коньяк вовсю уже грел её изнутри. Верная привычке не оставаться

в долгу, она начала конструировать чрезвычайно сложную фразу, шепча её по кусочкам. Олег порой не мог отличить её шёпот от дождевого. Дважды звучало бульканье, сопровождавшееся запахом коньяка. Наконец, Оксана провозгласила, стукнув бутылкой по полу:

– Миллионы умных людей ценою всего своего имущества доказали, что технологии беспроигрышной игры в рулетку не существует!

– Так значит, нужно её создать.

– Это – путь в психушку! Или в петлю! Сам изобретатель рулетки сошёл с ума и повесился!

– Да, но не потому, что не смог раскрыть её тайну. Он её знал.

– Тогда почему?

– Потому, что сильно хотел, но не мог применить на практике своё знание. Это было бы для него абсолютно то же, что трахнуть дочь.

– Да всё это бред! – взорвалась Оксана. – Какая тайна рулетки? Рулетка не подчиняется никаким законам и никаким расчётам не поддаётся!

– Всё во вселенной подчинено строжайшим законам, и полёт каждой снежинки рассчитан за миллиарды лет, – возразил Олег.

– Кто тебе покажет эти расчёты?

– Ты не хотела, кажется, чтобы я его называл.

– Ах, вот оно что!

Хихикнув, Оксана перевернулась со спины на живот и стала болтать ногами.

– Так вот мы, значит, какие! Душу собрались продавать?

– Я этого не сказал.

– Сказал! Теперь-то я поняла, почему меня охватил мистический ужас при виде этих дурацких формул.

– Это естественно, что тебя охватил ужас при виде формул из высшей алгебры. Для тебя, насколько я знаю, и арифметика – тёмный лес.

– Какая там алгебра? Это чёрная магия, а не алгебра!

– Это алгебра. Я иду по двум направлениям…

– Показать, куда ты идёшь?

Олег не ответил. Рука Оксаны легла на его живот и нежно скользнула по нему вниз. Он её отбросил. Но даме было охота повеселиться.

– Ой! Жеребец совсем одичал! Придётся его объездить.

Ходики пробили десять тридцать.

– Я поняла, ты идёшь по двум направлениям, – пропищала Оксана, звонко хлопаясь попой о напряжённые бёдра партнёра. – Первое – математика. А второе?

– Ангелология.

– Это что, наука такая?

– Да, наука такая.

– Но ты сказал… ах, я и забыла: он – падший ангел!

Олег ответил матерной рифмой. Оксана сбавила темп.

– Ты думаешь, он не ангел? Кто ж он, по-твоему?

– Отвяжись.

– Олег, ну скажи! Ты знаешь, я всё равно не отстану! Кто он?

– Никто.

– То есть как?

– Вот так. Его нет. Он не существует. И никогда не существовал. Библия писалась иносказательно, потому что иначе ни один долгожитель не прочитал бы её от корки до корки!