Шрифт:
Жил на земле Великий Зайд
Ручьи добра стекали в реки,
И мудростью вода полна.
Сказал он им, – Вы человеки…
И начал строить города.
Взмывали вверх дома из стали,
Стеклом – причудливый фасад.
И как его там обожали…
И каждый слову его рад.
Прошли года, но только память,
Она умеет все считать.
Жил на земле Великий Заид,
Мир
Великий Шейх…
Великий Шейх… Стратег и Повелитель,
Он знал тогда куда повел народ.
И в правде той остался Победитель,
Страна его цветет из года в год.
Сыны бразды в руках держать умеют,
Наследники его не подвели.
И что слова? Слова они не немеют,
Они дела в том русле повели,
Где сам народ судьбу свою решает,
Доверив Шейхам собственную жизнь.
Они живут в раю и точно знают,
Так дети их, и внуки будут жить.
Живая память
Живая память, цельная легенда,
Года стирают вышивку в словах.
А он внутри, останется у сердца,
И в даль летит в заоблачных мечтах.
Такие не живут… Такие умирают,
Чтобы другим свободно было жить.
И он из тех, кого не забывают,
На той земле… На небе там любить…
У Бога он Великий Созидатель,
Что нам еще увидеть предстоит?
Здесь на земле страны своей создатель,
И тот огонь потомками горит.
Оковы рухнут
Народ ликуя поддержал,
Что протянул он ладони.
Его уже он уважал,
И деда знал его, и корни.
В лачугах где ютился люд,
Его тепло их согревало.
И в каждый дом понес уют,
И все кругом меняться стало.
Дома из камня и стекла,
Леса растут, сады цветами.
И отражают зеркала,
То, что невидимо глазами.
Его тот монотонный труд,
Что изменить сумел реальность.
Оковы рухнут, упадут,
Что сотворила гениальность…
Его подвиг бессмертен
Его подвиг бессмертен,
Он ведь так приумножил.
И остался он светел,
И с величием прожил.
И рассвет Абу-Даби,
И зарницы Дубая.
Он вверху с небесами,
Скромно смотрит из рая.
Видит чистые мысли,
Честь и совесть потомков.
Много сделал при жизни,
Собирал
Он советник Аллаха,
По Великим вопросам.
И не ведает страха,
Он небесный философ.
Он символ мужества
Он символ мужества и чести,
Добра и щедрости своей.
И не любил при жизни лести,
И сам горел среди огней.
Его зовут теперь мудрейший,
Великий он таких уж нет.
Жил на земле один светлейший,
Философ был и был поэт.
Его стихи – дома из стали,
В проспектах мраморный покой.
Его тогда в стране так ждали…
Ее и не было такой.
Страну свою слепил руками,
В огне обжег и закалил.
И будет жить она веками,
А он людей своих любил.
Готовый был за них на плаху,
На нож кровавый… Но в плену,
Он жить не мог… Хвала Аллаху!
Так поднимал свою страну.
Почему так
Почему так озлоблены люди?
Жить не могут по Бога законам.
И себе палачи или судьи…
Как приблизить к святым их канонам?
И мрачнее нахлынувшей тучи,
Человеческий мрак неподвластен.
И срываясь несется с той кручи,
Априори кто с тем не согласен.
Задвигая открытые рамки,
Не оставив смирению силы.
И алмаз расцветет от огранки,
А мы ищем одни лишь причины.
Нам от Господа райские птички,
Наполняют заблудшие души.
Поменяйте скорее привычки,
Так клочка не оставите суши.
Но внимать непокорные будут,
Только там, где закрыты ворота.
И тогда они вспомнив забудут,
Не о них теперь эта забота.
Ну что ты брат
– Ну что ты брат ко мне в такое время?
Я сплю еще, а ты нарушил сон.
Иль привело ко мне какое бремя?
И что там во дворце? Я слышу стон.
– Мне власть нужна, а ты стоишь меж нами,
Убить тебя я вынужден теперь…
И шум шагов, подковы с сапогами,
И настежь распахнулась с силой дверь.
Вошла толпа… И жаждет она крови,
Охрана перебита… Пустота.
И нож вошел… Он не услышал боли,
И свет погас, настала темнота.
– Убрать его… Скорей в других покоях,
Жена его и дети – порешить.