Шекспир
Шрифт:
— Напишу, — Уильям кивнул, понимая, что опять вляпался в политические игры, так сильно отвлекавшие его от мыслей об Элизабет. Тут он вспомнил, что его возлюбленная находится еще в более худшем положении, чем он, будучи женой одного из сторонников Эссекса…
Теперь дворец ей казался тюрьмой. Он не был темным и холодным, но ей не хватало воздуха, пространства, свободы передвижения. Точно как тогда, давно, в Тауэре. Вокруг сплошные враги, люди, которые хотят одного — убрать тебя с дороги. Один неверный шаг, неверное решение, неверное
Когда Эссекс уезжал в Ирландию, Елизавете хотелось, чтобы он вернулся героем. Она завидовала его популярности в народе, но в глубине души она желала его победы. Слишком часто Елизавета в нем разочаровывалась, слишком горькой была эта привязанность. Когда-то их познакомил сам Дадли. И, видимо, поэтому Эссекс был ей так дорог — как память о мужчине, которого она так любила.
Эссекс был другим. И с этим следовало смириться. Королева ему не доверяла. Приехав ни с чем из Ирландии, он начал подтверждать ее худшие предположения. Он чувствовал, что Елизавета начинает всерьез сердиться на него, и опасался ареста.
Неожиданно в дверь ее спальни постучали. На пороге комнаты стоял Эссекс.
— Не ожидала, что вы вот так возьмете и явитесь ко мне после всего того, что произошло, — она усмехнулась, — набрался смелости?
— Простите, Ваше Величество, что не удалось вернуться с победой. Я сделал все, что мог, — оправдываться перед стареющей королевой ему было противно, но другого выхода не было.
— Мы вам выделили на этот поход большие деньги. Они потрачены зря, — отрезала Елизавета. Ее бескровные губы, казалось, превратились в одну тонкую полоску.
— Я все понимаю и прошу простить, — Эссекс склонил голову, — чем я могу искупить свою непростительную вину?
— Вина, вы правы, непростительная. Как же ее можно искупить? Не думаю, что у вас остались еще для этого возможности. Идите. Когда я сочту нужным, вызову вас к себе. А пока я не хотела бы вас видеть при дворе, — ответила Елизавета жестко.
С годами ее голос стал тише, но слышно было каждое слово, произнесенное королевой. Она говорила веско и внятно. У собеседника никогда не оставалось иллюзий, что Елизавета имеет в виду именно то, что произносит. Эссекс тоже понял — дальнейший разговор бесполезен. Королева не готова его простить. Он окончательно потерял ее доверие. А раз так, то следует тщательно подумать о том, что делать.
Эссекс развернулся и вышел из комнаты. Звук его шагов эхом раздавался в коридорах дворца. Он шел уверенной походкой человека, не терзаемого сомнениями. Но в душе у него все клокотало от ярости и бессилия. «Поднимать бунт? Почему и нет, — думал он со злостью, — старая кокетка выжила из ума. Противников сейчас у нее более чем достаточно. Моя популярность в народе высока. А ее считают озабоченной своей внешностью, помешанной на комплиментах фаворитов старухой».
Граф вышел из дворца. Все, кого он встречал на своем пути, в лучшем случае сдержанно кивали.
— Подхалимы в курсе дела, — пробормотал он, садясь на коня, — боятся показать свое ко мне отношение. Ни чего, мы еще увидим, кто
Он поскакал к своему дому в Лондоне. За ним в некотором удалении, не скрываясь, ехали два всадника.
«Отправила следить за мной. Или арестовывать. — Эссекс подъехал к дому и велел запереть все двери. — Так просто я ей в руки не дамся, — подумал он и велел слуге найти и привести к нему Саутгемптона».
— Начинает собирать сторонников, — доложили Елизавете в тот же вечер.
— Пусть себе собирает, — она скривила рот в усмешке, — продолжайте следить за его домом.
Конечно, он рассчитывал, что их будет больше. Но отступать было некуда.
— Генри, ты со мной? — Эссекс видел, что его друг сомневается и не уверен в правильности совершаемых действий. Но отказать значило бы упасть в собственных глазах.
— Да, я с тобой, — проговорил он, — что нас ждет в случае провала, ты себе представляешь?
— Провала не будет, — Эссекс старался уверить самого себя в успехе, — мы поднимем Лондон против королевы. Слишком многие тут недовольны ее правлением. Да и сколько можно сидеть на троне. Пора освободить место. У нее нет ни мужа, ни детей, которые бы претендовали на власть.
— Ходят слухи, что у них с Робертом Дадли был сын, — Генри задумался, — если он начнет претендовать на престол, это будет большим сюрпризом для многих.
— И где этот сын? Откуда он вдруг возьмется? Если его не было до сих пор, значит, все это пустые разговоры. С этой стороны нам ничего не грозит.
— Якобы сын в Испании. Испанский король с его помощью готовит заговор против Елизаветы. Французы тоже видели сына королевы на корабле, следовавшем в сторону Испании. До сих пор он в тени именно потому, что выступать рано. Все ждут, что очень скоро королева уйдет в мир иной сама, без посторонней помощи.
— Не следует ли ей все-таки помочь, — сказал Эссекс резко, — сколько можно ждать? Настроения народа нам играют на руку. Этим нужно воспользоваться.
— Хорошо, какие наши действия? — Генри понял, что переубедить графа не удастся.
— Ты должен мне помочь собрать людей. За моим домом следят. Фактически я под домашним арестом. Вряд ли Елизавета начнет сейчас предпринимать что-то против меня, но и я не могу толком передвигаться по городу. Организуй тех, кто меня поддерживает. Пусть подбивают горожан на бунт. Когда мы начнем наши действия, жители Лондона должны нас поддержать. На всякий случай я уже отправил письмо Якову.
— Шотландскому королю?
— Да. Жду от него ответ. Если он нас поддержит, я готов отдать ему английскую корону.
— В ином случае ты претендуешь на нее сам?
— У меня есть доказательства кровной связи с королевской семьей. Почему нет?
На следующий день королева вызвала Эссекса на заседание совета с отчетом о его походе в Ирландию. Совет должен был состояться в Тауэре.
— Отличное место! — воскликнул граф. — Я сам, по собственной воле приду в тюрьму. Наивная Елизавета! Годы берут свое. Неужели она и вправду думает, что я там появлюсь?