"Шёл Майский Дождь..."
Шрифт:
Максим был уверен в том, что те, геройски погибшие воины, которым таким вот образом, уделялось внимание местными идиотами, и воздвигался этот памятник Славы, в своих гробах перевернулись, и, причём неоднократно. Но это "строительство", прекращено не было и этот "памятник" в городе, стоит до сих пор. Памятник нашего бесславия, невообразимой тупости и преступно-неуважительного отношения к умершим, когда-то людям.
– Ну почему людские захоронения не организовывают где-то вдалеке от городов и больших населённых пунктов...
– думал Максим - Почему их стараются "построить...", чуть ли не у себя под носом, или своим окном, чтобы через какое-то время, забыв о том,
– Дааа...!
– во многом разочарованный и расстроенный от своих невесёлых воспоминаний из прошлого, и от увиденного им сейчас, домысливал Максим - Выходит, как ни крути, а человек то наш, разудалый наш "хомо сапиенс", и к Земле-Матушке, и к самому себе относится точно так же, как относится к падчерице, отчим или мачеха.... Если сказать очень мягко, то относится к ней, без всякого уважения! А если говорить так, как оно есть, то..., лучше, наверное, вообще ничего не говорить...!
А с другой стороны, на то он и отчим, на то она и мачеха...! Хотя "падчерице...", от этого, нисколько не легче!
И дело совсем не в том, кем ты был на этой Земле, а всё дело в том, что ты полезного сделал для людей. Имя Иисуса Христа, будет Божественной музыкой звучать вечно, потому, что он думал о Людях, а не о Себе и ради их спасения пожертвовал собой. И у него нет ни баснословно дорогого памятника на могиле, (эта привилегия принадлежит только вороватому человеку...) и нет даже самой могилы. Но при этом Иисус Христос будет в людской памяти жить Вечно, а человека, возможно будут помнить всего лишь семьдесят пять лет..., (а в реальности, на практике забывают гораздо быстрее...) пока это кладбище не снесут вместе с мраморными и гранитными памятниками, склепами и колоннами, золочеными усыпальницами и другой ненужной кладбищенской атрибутикой.
И это есть, моё общее жизненное наблюдение. Это и есть, общий для всех нас итог.
А вот свои личные, жизненные итоги, которые я собирался совсем недавно подвести в этом лесу, мне, по всей видимости, подвести, сегодня не удастся. Как говорится, не мой сегодня день. А может, как раз, и нет...!? Как раз наоборот...! Кто его знает...!? Дерево, надо рубить, пока оно стоит...! Когда оно упало, это уже не дерево. Это уже - труха...! И может быть именно сейчас, один из таких итогов, и был честно, правдиво, независимо от чего-либо и бескомпромиссно, подведён самой жизнью...".
Максим решительно встал со своего старенького пенька на котором он сидел..., оставленного здесь в тайге, когда-то упавшим от старости и болезней деревом, и направился в ту сторону, которая, как он считал, была для него единственно-правильным и верным направлением и дорогой, которая, и выведет, его из этой, непроходимой
= = =
ГЛАВА - 64.
"ВСТРЕЧИ с Друзьями ДЕТСТВА и Их не совсем УТЕШИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ.... Максим впервые сталкивается с подлостью взрослых...".
К Максиму всё чаще и чаще приходило настойчивое желание, поехать в отпуск, на свой далёкий, родной Урал.
В последнее время, а вернее уже несколько лет подряд, он очень хотел повидаться со своими друзьями и одноклассниками, с которыми когда-то учился в школе, бегал по улицам, купался с ними в местной, красивой реке "Вагран". Да и заодно с теми людьми, которых он в своё время хорошо знал и с которыми провёл своё детство и юность.
С тех самых пор, когда он со своими родителями переехал в город Каменск, на Урал, в свой посёлок "Третий Северный", Максим, ни разу не приезжал. Всё как-то не получалось. Никак не мог для этого выкроить время.
И вот, наконец, в свой очередной отпуск, Максим, нарушив давно установившуюся и устоявшуюся традицию, отправился не на Кавказ, а на свой любимый, но к этому времени..., уже изрядно им, подзабытый Урал.
По приезде в Североуральск, Максим не стал устраиваться в гостиницу, а остановился у хороших знакомых, можно даже сказать давних друзей своих родителей, по фамилии Глазьевы.
Первому, кому Максим позвонил из своих одноклассников, был Коля Кречетов. Они договорились встретиться возле центрального входа у городского рынка.
Идя на эту встречу, Максим думал о том, что он вряд ли узнает, своего школьного друга! Ведь без малого прошло, ни больше не меньше, а почти четверть века. Шутка ли...!? Внешне, они оба конечно сильно изменились. Чего уж тут "Ваньку-то валять", и изображать из себя неувядаемого красавца Дориана Грея...!
Но Максим регулярно видел себя хотя бы в зеркале, когда брился по утрам, и своего естественного, физиологического старения, он практически не ощущал и не замечал. Старел добросовестно, пусть хоть и медленно..., но зато уверенно-неотвратимо.... Ну, по крайней мере, своего старения он не замечал, так уж явно.
А вот Колю, который тоже, как и все прочие люди, за это время, конечно же, постарел и внешне изменился, он не видел все двадцать пять лет. Причём, ни разу. По утрам, кстати, тоже.... Поэтому сомнения, по поводу того, узнает он Кречетова или нет, у Максима имелись, и даже немалые. И как выяснилось чуть позже, не без основания....
Хорошо, что Максим, в разговоре с Николаем по телефону, вроде бы, как бы между делом, спросил у него, в чём он будет одет. И это уточнение, как раз то и выручило Максима, и он не попал в неловкое положение при их встрече. Если бы не эта указанная одежда, Максим никогда, ни за что, и не при каких обстоятельствах, не узнал бы своего школьного друга.
И если бы им пришлось когда-нибудь и где-нибудь случайно встретиться, самым, что ни на есть непосредственным образом, что называется, лоб в лоб, или нос к носу, Максим, ни в жизнь бы не понял, что перед ним Коля Кречетов....
Но к счастью, Колины штаны и рубашка, однозначно и, безусловно, спасли Максима, и в значительной мере, облегчили ему задачу в момент опознания своего друга-одноклассника...
Узнав, таким необычным и весьма своеобразным способом, друг дружку, по одёжке..., они крепко обнялись.