"Шёл Майский Дождь..."
Шрифт:
– Где-то я уже слышал подобное сравнение...
– вспоминал про себя Максим. А вслух сказал следующее.
– Может как раз потому, что тебе именно двадцать, а скажем не пятьдесят или шестьдесят, тебя и тянет..., а я просто случайно оказался под рукой, и дело вовсе не во мне...!?
– Нет, нет...! И, пожалуйста, не перебивайте меня, я чувствую, что и сама собьюсь. Ведь я даже не просто хочу быть с Вами, я очень, и это правда, извините меня, хотела бы иметь от Вас ребёнка, который был бы похожий на Вас...!
– Ну и ну...! Ну и дела! С корабля..., прямо
– соображал Максим, ещё больше очумевший от очередной просьбы Валентины.
В связи с последними словами Валентины в голове Максима пронеслась одна история, или вернее один случай, который произошел с ним несколько месяцев назад, здесь же в военкомате, когда он был ещё лейтенантом. Максим этот случай, почему-то запомнил. Как впрочем, и многое другое из своей жизни.
Когда Максим служил ещё во втором отделении, он занимался так же и оформлением личных дел на кандидатов в суворовские военные училища страны. Встречался с ребятами с их родителями, беседовал с ними. В этот год желающих стать суворовцами, набралось человек двенадцать, пятнадцать.
Как-то их собрали вместе с родителями, и лично военком проводил с ними собеседование. Ребята такой категории, как правило, на порядок выше своих сверстников. По уровню своего развития, по интеллекту и также по другим характеризующим параметрам, которые говорят в их пользу. Они примерно ведут себя в школе и на улице, воспитаны, хорошо учатся. И, как правило, очень гордятся тем, что именно они, поступают в суворовские училища. Ребята по мальчишески стараются быть серьёзными, хотят выглядеть взрослыми, весомыми. На вопросы военкома стремились отвечать серьёзно и, как им, наверное, казалось в тот момент, основательно. И, как это принято, на вопрос, кем бы они хотели стать в этой жизни, ребята отвечали, что хотели бы стать космонавтами, генералами и другими большими руководителями. Их ответы, все присутствующие всегда выслушивали с довольно показным, серьёзным видом, хотя у большинства в глазах или уголках губ таилась определённая, иногда плохо скрываемая усмешка.
И в этот раз, когда на вопрос военкома, на кого бы они хотели быть похожи, все ожидали, что опять услышат громкие имена из числа героев и руководства, один из будущих суворовцев сделав шаг вперёд и пальцем вытянутой руки показав на Максима, и немного смущаясь, сказал: - "Я хочу быть похожим на него... ".
В тот момент Максиму стало как-то даже неловко, не по себе. И он видел, ощущал, определённое неудобство, едва уловимое смущение и среди офицеров, которые присутствовали здесь и были повыше его и чином и рангом и должностью.
И вот сейчас, после такого неожиданного признания Вали, Максим видел какое-то определённое сходство с тем случаем, когда совсем недавно его почти так же выбрал мальчишка, в общем, то далеко не взрослый и не опытный в жизни человек. Что же ими ( мальчиком и девушкой ) обоими двигало..., что ими такими разными руководило в этот момент...? Ими как будто двигало одно и то же, и что-то общее для них обоих. Каждый из них по-своему, искренне тянулся к Максиму. Один хотел быть похожим на него внешне, другая ни много, ни мало, хотела от него родить ребёнка и тоже похожего именно на него, Максима.
– А может и правда во мне есть, что-то такое эдакое...?
– как-то очень игриво подумал Максим.
– И я сам об этом просто не догадываюсь и ничего такого не замечаю...?!
– Валя, ты сама-то уверена, что ты правильно поступаешь и действительно этого хочешь...?
– спросил Максим больше для самого себя, чем для неё, и больше для очистки своей собственной совести. Что б впоследствии не особенно переживать и мучиться по этому поводу.
Она, глядя Максиму прямо в глаза, подошла к нему, и немного стесняясь, но довольно решительно обвила его шею руками, тихо прошептала: - "Да...! Я этого хочу. Сама. И очень.... Обнимите меня, пожалуйста, и покрепче...".
Максим теперь, отбросив уже всякие сомнения, которые еще до сих пор немного терзали его, с удовольствием повиновался ей выполняя её просьбу. Он прижал её к себе, целуя её мягкие, горячие губы. Обе руки, почему-то сами, быстро скользнули на место, которое находится чуть ниже окончания спины.... Оно было округлым, упругим, очень привлекательным и волнующим. Впрочем, как и всё остальное тоже...!
У Максима, где-то в районе солнечного сплетения, пробежал приятный холодок, чуть опустился вниз, там весь напрягся и приготовился к прыжку....
– "А какое в принципе, моё свинячье дело...!?
– поставил он точку, в каких-то своих, но отчего-то уже довольно слабых сомнениях, которые его ещё немного терзали: - Наше дело не рожать, сунул, вынул и..., - бежать! И голову, что на плечах, напрягать здесь совсем не обязательно...!"
Он взял Валентину за руку и повёл её в архивную комнату, где хранились личные дела офицеров запаса.
– "Надо же...!" - думал Максим - "Сейчас, наша Валентина в этой самой архивной комнате, попадёт в мой личный, любовный архив...", - архив, в котором хранились его воспоминания обо всех женщинах, которых он успел отлюбить за свою жизнь и которых он ещё пока помнил.
Максим раздел Валентину. Она стыдливо прикрывалась руками. Целуя и лаская её, Максим уложил Валентину на кушетку, лёг сверху, и попытался войти в неё, в её прекрасное, молодое тело. Но оказалось, что не тут то было.... Он вдруг почувствовал, едва уловимое, телесное, специфическое сопротивление со стороны Валентины, его дрожащему от нетерпения "другу...".
– "Неужто опломбирована...?!
– как-то нервно промелькнуло в голове Максима, и откуда-то в мыслях у него возникло слово "евнух"...
– "И этот самый "евнух...", даже сейчас, добросовестно стоял на страже...!?". Стойкий Блюститель нравственности и "высокой морали", четко выполнял свою основную задачу, и он пока, что, вокруг всё и вся контролировал..., по охране целомудрия и "природопорядка...". Да..., "подружка..." действительно, оказалась до сих пор ещё, никем не тронута....