Шелепин
Шрифт:
Никита Сергеевич неожиданно «раздолбал» Институт организации промышленного производства, где директором был член-корреспондент Герман Александрович Пруденский.
Полянский увидел на выставке книжечку «Чистые пары», пролистал ее и подошел к Xрущеву:
– Никита Сергеевич, мы с вами пропагандируем занятые пары (беспаровую культуру земледелия). А здесь культивируют чистые.
Xрущев тут же грубо обрушился на Пруденского. Бросил ему в лицо что-то вроде: «Не делом занимаетесь!» И оказался глубоко не прав. Впоследствии мы вернулись к чистым
Закончил Никита Сергеевич свой блицразнос Пруденского напутствием:
– Вам надо быть поближе к жизни».
Но ученые оказались правы. В Казахстане бывают сильные пыльные бури. Они уносили посевы вместе с землей. На огромных площадях был уничтожен пахотный слой… Пришлось создавать специальную систему земледелия. Этим занимался академик ВАСХНИЛ, Герой Социалистического Труда, автор трудов по почвозащитным системам земледелия в зонах ветровой эрозии почв Александр Иванович Бараев. Он возглавил научно-исследовательский институт зернового хозяйства неподалеку от Акмолинска.
Хрущев считал подъем целины одним из главных дел своей жизни. Когда Никита Сергеевич приехал в Акмолинск на слет передовиков сельского хозяйства, его встречали восторженно, вспоминала сотрудница «Акмолинской правды» Роза Голубева:
«Конечно, доклад у него был написан. Но, по сути, он его не читал. Начал с написанного текста, а потом уже говорил „от себя“. Не совсем логично, несколько сумбурно, но зато эмоционально, горячо, искренне. Влияние его на зал было огромным. Такую атмосферу живой заинтересованности, приподнятости я не видела.
Так же живо он воспринимал выступления участников слета. На трибуне некоторые держались скованно, глотали слова. Запомнился один молодой парень-казах, который что-то мямлил по бумажке. Хрущев встал со своего места, слегка шаркающей походкой подошел к трибуне. По-доброму взглянул на смущенного механизатора:
– Это тебе написали? А ты брось бумажку, расскажи своими словами.
И начал задавать вопросы. Парень преобразился. Успокоился, стал отвечать логично и внятно. Даже покритиковал кого следует. Зал, живо переживший эту сцену, грохнул такими аплодисментами, что вздрогнули стены.
Я смогла рассмотреть его: невысокий, кругленький, с пушком на голове, глаза смотрят весело, хитро. Так и хотелось погладить его по пушистой голове. Вот такое, может быть, странное ощущение тогда было.»
За шесть лет распахали больше сорока миллионов гектаров целинных и залежных земель. Они давали стране свыше сорока процентов зерна. В декабре 1958 года Хрущев с гордостью говорил на пленуме ЦК:
– Такого количества хлеба наша страна никогда за свою историю не имела.
11 января 1957 года «за освоение целинных земель и успешную уборку урожая» Шелепин получил первый орден Ленина.
На целину отправили и старого друга Шелепина – Валерия Харазова, который к
– Несколько московских секретарей под разными предлогами отказались ехать на целину, – рассказывал Харазов. – Их сняли с работы, Хрущев устроил выволочку первому секретарю горкома. Взяли список секретарей райкомов и отобрали тех, кто не откажется. Мне по здоровью противопоказан жаркий климат, но пришлось ехать. В Алма-Ате первые два месяца мы вникали в дела республики. Каждый вечер к нам приезжал Пономаренко и рассказывал о делах в Казахстане. Через два месяца он вызвал нас и объявил о назначениях. Меня определили секретарем Алма-Атинского горкома.
После этого Харазова вызвал к себе второй секретарь ЦК компартии Казахстана Леонид Ильич Брежнев:
– Зайди, надо на тебя посмотреть. А то как же это? Новый секретарь горкома, а я его не знаю.
О работе, о делах не сказал ни слова. Встреча заняла три минуты.
– Мы Брежнева называли «Коломбино на проволоке», – вспоминал Харазов, – потому что он всем хотел нравиться. И это у него получалось, он располагал к себе людей.
Когда Пономаренко назначили послом в Польше и хозяином республики стал Леонид Ильич, закончилась и работа Валерия Харазова в столице Казахстана.
К нему с ультиматумом явились секретари всех трех городских районов Алма-Аты. Они жаловались на постоянную нехватку товаров и потребовали снять с должности начальника городского управления торговли Турсуна Байбусынова.
Харазов его пригласил к себе:
– Я вижу, у вас на этой должности не получается. Давайте, мы подберем вам другую работу.
Байбусынов удивился:
– А я думал, вы меня позвали, чтобы отметить мои успехи и предложить более высокий пост.
– О каком повышении может идти речь? Давайте, мы найдем вам другое место. Может, там вам будет легче.
Байбусынов как-то снисходительно посмотрел на секретаря горкома и ответил:
– Вы, русские, вода, а мы, казахи, камни. Вы, как вода, исчезнете, а мы останемся. Вы, например, точно скоро исчезнете. А обо мне вы еще услышите.
Встал и ушел.
Минут через двадцать по местной спецсвязи Харазову позвонил недовольный Брежнев:
– Ты там что, собрался Байбусынова убирать?
Харазов был поражен тем, как скоро начальник городского управления торговли связался с первым секретарем ЦК республики.
– Леонид Ильич, он не справляется с работой, – ответил Харазов. – У меня была делегация секретарей райкомов. Они требуют убрать его.
– Ты его не трогай, – отрезал Брежнев.
Харазов стоял на своем:
– Его нельзя оставлять на этой должности.
– Хорошо, – сказал Брежнев, – я сейчас уезжаю по северным областям. Вернусь, договорим.
Через две недели Брежнев вернулся в Алма-Ату, но Харазова не пригласил. Прошло три дня, Харазов позвонил сам, потому что считал вопрос принципиальным: