Шелест тайн
Шрифт:
Впервые я почувствовала себя нужной и востребованной. Где-то на глубине сознания всегда понимала, что живя с травником, пытаюсь примерить на себя чужое существование. Это похоже на то, как одеваешь не подходящее тебе платье. Вроде и размер подходит и фасон идет, но понимаешь что это не твоя вещь. Так произошло и сейчас: как ни старалась, так и не смогла ликвидировать ощущение дискомфорта, засевшего глубоко внутри.
И еще одно: вернуться все равно, что признать сокрушительное поражение, допущенное какой раз в подряд. Дарий был проницательным человеком и наверняка бы понял, что что-то случилось,
Главная причина в том, что чувствовала, если меня начнут жалеть, причем искренне, то… я просто рассыплюсь на тысячу кусочков и уже не смогу собраться вновь. Годами возводимая броня, отгораживающая меня от прочего мира, исчезнет и оставит (буду же честной до конца, хоть наедине с собой) на всеобщее обозрение наивное, ранимое существо. Слишком наивное для нашего жестоко мира и, все еще верящее, что друзья не предают, надеющееся… на что? Ох, знать бы самой. Сколько раз я прятала свои чувства? Дерзко и нахально улыбалась, когда хотелось выть от отчаяния и собственного бессилия? Не скажу никому…
«Так, хватит рефлектировать! — строго оборвала себя на полумысли. — Пора и по сторонам смотреть. Мы выехали на неплохую для привала полянку, а я и не заметила. Не дело это».
Симпатичная полянка, встретившаяся на нашем пути, чуть ли не кричала о ее идеальной предрасположенности для привала. Несколько минут на полном серьезе обдумывала вариант приделать сюда табличку: «Отдохни путник уставший» или что-то в этом роде. А еще можно навесить на деревья по пути к поляне, мигающие разноцветными неоновыми лампочками стрелки. Как они будут светиться в темноте…
«Вот эльфы удивятся, когда станут рассматривать появившееся в лесу чудо, — чуть не захохотала в голос, вовремя вспомнив, что эти территории так же входят в приграничную зону, подлежащую проверке и, вообразив, как патрульные будут с обалдевшими лицами рассматривать мои творения. — Нет, это слишком жестоко. А то будут бедненькие эльфы размышлять с каких пор на деревьях растут такие „цветочки“».
Поляна была небольшой, но очень уютной. Кони успели подустать и, хотя выказывали всяческую готовность продолжить путь, тоже были не против отдыха. Как, впрочем, и мы.
Скинув со Снежка сумки, я насобирала хвороста и, с помощью Илара начала разводить костер. Было около восьми вечера и еще не начинало смеркаться, но никто из нас не жаждал вновь продолжить путь. С молчаливого обоюдного согласия мы решили остановиться пораньше.
Спокойно отдохнуть — нам было не суждено. Через некоторое время после организации привала, я услышала отдаленный стук копыт. Обменявшись настороженными взглядами с оборотнем, поняла, что
На поляну выскочил серый в яблоках тонконогий конь и, не успев вовремя затормозить, чуть ли не затоптал занявшийся костер. С животного спрыгнуло-свалилось существо, которое я ожидала увидеть в последнюю очередь. Судя по удивленному взгляду оборотня, он тоже.
Сияя готовой затмить солнце улыбкой, нам на встречу двинулся Алаин. Честное слово, я предполагала увидеть кого угодно, даже правителя Альхема вместе с советником, пришедших по мою душу, но встреча с эльфенком стала полной неожиданностью. Уставившись на него, как на внезапно заговорившую табуретку, я просто стояла и с глупым видом хлопала ресницами.
Убрав оружие, Илар сложил руки на груди и, сурово нахмурив брови, всем своим видом побуждал эльфенка признаться во всех грехах сразу, вплоть до испорченных в раннем детстве пеленок. Алаин под таким напором порядком стушевался и, в надежде на поддержку, заглянул мне в глаза. Стараясь не сорваться на гневные вопли, я спросила как можно более спокойным голосом:
— Алаин, почему ты не дома?
— Я хочу ехать с вами, — без обиняков заявил паршивец и, посмотрев на наши порядком ошарашенные лица, начал беспрестанно теребить узду коня, которую все еще продолжал сжимать в хрупких ручках. Конь на это действие никак не реагировал, а просто жевал травку, до которой смог дотянуться и всем своим видом показывал, что он здесь ни при чем.
— Ты что?! — взбеленилась я. — Аль, мы не отдыхать едем, а разбираться с серьезными проблемами.
— Я взрослый! — возмущенно вскинулся мальчишка. — И куда мне идти решаю сам!
— Угу. Именно поэтому ты совсем по-детски побежал вслед за нами, наплевав на все остальное! — продолжила напирать.
— Но… но, — начал что-то лепетать эльфенок.
— А подумал ли ты о том, что мог просто не повстречаться с нами? Лес-то не маленький! С тобой могло случиться все что угодно! А об отце ты подумал? Каково ему будет, когда он снова обнаружит твою пропажу? Да он с ума сойдет от беспокойства!
— Я записку написал! — пытался оправдаться мальчишка.
— Ах, записку он написал! Да как тебе вообще пришло в голову — убежать?
— Ты уехала, ничего не объяснив толком! Я опять остался один! — крикнул Алаин.
От обиды у него начали дрожать губы. Понимала, что перегнула палку, но поглощенная осознанием того, что эльфенок мог пострадать по дороге сюда, остановиться не могла.
— Что значит один? Разве Шаен не остался с тобой?
— Папа отправился с патрулем на несколько дней, — всхлипнул Аль и уже тихо добавил. — Я ему не нужен.
Он стоял перед, нами сжимая, свои маленькие кулачки и упрямо смахивал бегущие по щекам слезинки. Мне стало стыдно, и я обняла эльфенка, стараясь успокоить того.
— Ну, что ты… тише… обязательно придумаю, как быть, — и что-то еще бессмысленно-утешающее.
Беспомощно посмотрела на нахмурившегося оборотня. Он, похоже, подошел к ситуации более рационально и, теперь прикидывал все возможные варианты развития событий. Аль тем временем успокоился, но меня не отпустил. Ясность внес Илар, обратившись к эльфенку: