Шелк
Шрифт:
— Ты до сих пор не вымылась?!
Петра с трудом поднялась на дрожащие ноги, попыталась хоть как-то привести себя в порядок. Особенно старательно вымыла интимные места, казалось, их осквернили, надругались, хотя ничего особенного не произошло. Когда-то Адлер применял куда более жесткие методы и делал все чаще, но он хотя бы как-то старался, чтобы ей тоже было приятно.
Нет, не это главное. Страшно то, что она, так рвавшаяся в замок и желавшая переплюнуть Линн, теперь здесь, однако это совсем не похоже на ожидания. Неужели Линн прошла через такое же?
Петра чувствовала, что не готова к такой оплате. Она уже согласна отказаться от любых притязаний на наследство Жаклин, от всего, только бы ее вернули в ее квартиру и оставили в покое.
А вдруг это подстроено Линн? Вдруг неожиданную наследницу таким образом вынуждают отказаться от задуманного?
Петра попыталась объяснить, что готова отказаться от своих прав и без особого принуждения, он расхохотался:
— Кто тебя спрашивает? Ты хотела жесткий секс и БДСМ-прибамбасы? Ты их получила. Никогда не шути с мужчиной: можешь получить куда больше, чем просишь, и не в такой форме.
— Я уже поняла, достаточно.
— Кому? Мне недостаточно, мне нравится, когда ты дергаешься в оргазме. А ну вылезай и вытирайся! Быстро!
— Зачем?
— Продолжим. Поторопись, у меня не так много времени, нужно уезжать.
— Мне тоже?
— Тебе? Нет, дорогая, ты останешься здесь. Ты очень хотела быть Юханссон и занять место Жаклин? Вот, — он повел рукой вокруг, — заняла. Здесь жила Жаклин. БДСМ, правда, не занималась, но ведь ты и на Линн хочешь быть похожей, правда?
— Я домой хочу.
В ответ только смех.
Петра вдруг отчетливо поняла, что ее не ждет ничего хорошего, после издевательств он едва ли отпустит, боясь, что может выдать.
А дальше был кошмар. Из-за плотно закрытых снаружи жалюзи (остались после Жаклин, которая пряталась от солнца) в комнате либо темно, либо, когда приходил он, зажигались светильники. Сколько прошло времени, куда он уходил и уходил ли вообще, как надолго?.. Она не понимала уже ничего.
Боль, свет, тьма, бесконечный оргазм, снова боль, причем уже повсюду: на спине и ягодицах от плети, внутри от бесконечного проникновения, в суставах от поднятых или раскинутых рук и ног… Если бы он смазал все пострадавшие места и просто оставил ее в покое, пары дней хватило, чтобы прийти в себя и еще пары недель, чтобы залечить раны. Петра уже проходила нечто подобное в клубе с Адлером, но тогда кошмар длился недолго и она точно знала, что чем покорнее будет терпеть, тем скорее все прекратится.
Здесь тоже терпела покорно, умоляя, чтобы поскорее закончилось. И понимала, какой будет конец.
— Лучше убей меня, — просила она.
Он смеялся:
— Я не убийца. Наоборот, я выполняю твои желания. Хотела попасть в замок — попала, хотела на место Жаклин — ты здесь, хотела порку и секс — получила. Что еще?
— Но ведь меня будут искать и найдут.
— Уже ищут. И, наверное, найдут, но только вряд ли к этому времени ты сможешь что-то рассказать. Слишком много удовольствия тоже вредно.
Петра пыталась
Пыталась разозлить настолько, чтобы убил в ярости. Не получалось — все поняв, он лишь смеялся.
Мучения продолжались, наступил момент, когда ей стало все равно, осталось единственное желание — забиться в уголок и умереть.
Сколько прошло часов, дней, месяцев, Петра не представляла, внутри билась одна мысль: скорее бы все закончилось! И уже неважно как, даже смерть была бы освобождением, а потому желанна.
— Вангер слушает.
Даг смертельно устал от начальственных обязанностей, от того, что в яркий летний день, когда так хочется к воде, приходится сидеть в Управлении, заполняя бумаги и решая дурацкие административные вопросы. И делать это приходилось помимо собственной следовательской работы. Вангер не мог дождаться, когда же закончится этот месяц, когда Оке, нынешний начальник отдела, вернется из отпуска.
Мысленно он уже не раз клялся:
— Да чтоб я еще!.. Да ни за что!.. Да никогда!..
Вот и сейчас, когда столько навалилось своего, звонит небось кто-то с ерундой вроде просьбы отсутствовать завтра, потому что…
Нет, это не сотрудник, но не лучше. Звонил Андреас Флинт с сообщением, что его дочери третий день нет дома! И это о Петре, которая, судя по отзывам, вообще никогда мать с отцом, пусть и приемных, о своих отлучках в известность не ставила.
Ему, видите ли, неспокойно!
— Андреас, за окно посмотрите. Погода лучше не придумаешь. Укатила ваша Петра отдыхать с друзьями, а телефон дома забыла.
— Нет, она звонила и сказала, что встретила друга, а потому придет поздно.
— Вот и я о том же! — взвыл Вангер, поворачиваясь к вентилятору боком, чтоб обдувал равномерно.
Флинт начал злиться:
— Я чувствую, что что-то случилось.
— Поступали какие-то требования о выкупе или угрозы?
— Нет, но Петра прислала сообщение, что мобильник садится, когда зарядит, позвонит.
— Так ждите, когда зарядит.
— Вангер, за три дня можно бы зарядить.
Даг вздохнул: три дня это серьезно, придется принимать меры. Но почему он?
— Подайте заявление в полицию своего района, у вас же не Кунгсхольмен?
— Даг, Петра вдруг решила доказать, что она дочь Жаклин и потому может претендовать на наследство. Это опасно для Юханссонов: откроются их секреты, и уплывет из рук большая часть наследства.
— Вы хотите сказать, что это Юханссон украл Петру?
— Может, не сам, но нанял кого-то. Жаклин почти все оставила супруге Юханссона, терять такие деньги обидно…
Даг едва не закричал в трубку, что подозревать Линн может только тот, кто никогда с ней не встречался. У Линн Юханссон немало недостатков, но жадность и скаредность в их число никак не входили. Что угодно, только не деньги!