Шелк
Шрифт:
Нужно просто рассказать…
Кажется, она произнесла это вслух, поворачивая на перекрестке. Великолепное после сумасшедшего секса настроение было безнадежно испорчено, и Линн не уверена, что встречей с Мартином или сообщенной им информацией, скорее именно пониманием, что Ларс по-прежнему не доверяет.
Сам Ларс внимательно смотрел на жену, словно пытаясь что-то понять. Она за рулем, словно заправский гонщик, хотя водит аккуратно, помня не только о себе и муже, но и о сидящей позади дочке.
Словно почувствовав, что папа думает о ней,
Ну почему нельзя просто жить, вот так ездить втроем, радоваться теплому, почти жаркому дню, мастифу в окне машины рядом, просто близости друг друга? Почему прошлое упорно не желает отпускать, хотя, казалось, все вопросы разрешены и тайны раскрыты? Нет у него тайн от Линн, больше нет! И это не недоверие, а нежелание волновать ее снова и снова.
То, что найденный утопленник не Торстейн, вовсе не означает, что тот жив, хотя не означает, что погиб. Но Ларс предпочитал надеяться на лучшее, все уже устали от бесконечных смертей, от крови, ужасов и преступлений.
И Мартин этот… Хоть квартиру на Эстермальмсгатан продавай, чтобы с ним не встречаться.
Стокгольм вокруг жил своей жизнью, далекой от проблем с Торстейном и страшно навязчивым Мартином. Улицу, не прерывая поцелуя, переходила пара, ехала пожилая женщина, в большом коробе велосипеда которой, где обычно возят детей, сидела собака с атласным бантиком на голове, пожилая пара медленно прогуливалась, о чем-то спорили дети…
Это правильно, лето, у многих отпуска или каникулы, рабочий день закончен, впереди выходные, можно отдохнуть, попить пиво, поваляться перед телевизором, съездить куда-то на остров в маленький домик на берегу с катерком у пристани…
Мир не должен замыкаться на чьих-то проблемах, их собственная жизнь тоже. Что из того, что труп Торстейна не найден? Его могло отнести течением, даже если Торстейн выжил, вряд ли он сунется сюда снова, напротив, постарается сбежать подальше, ведь теперь нет Аники Флинт, которая могла бы изменить черты его лица.
А еще, если постоянно ждать неприятностей, и сами неприятности не замедлят появиться, и жизнь за время ожидания превратится в кошмар.
Машины и велосипед остановились на светофоре…
Собака в коробе велосипеда неожиданно тявкнула, от чего хозяйка вильнула, с трудом восстановив равновесие. Остановились все вокруг: собачий лай в Стокгольме редкость, здесь не держат ни агрессивных, ни шумных собак. Хозяйка собаки виновато огляделась, что-то сказала песику и поспешила покинуть место «преступления».
Стало смешно. Жизнь действительно продолжалась. Когда их машина после перекрестка обгоняла велосипед, Ларс помахал рукой преступнице с бантиком на голове. Та не заметила, сосредоточенно глядя прямо перед собой, словно от ее внимания зависело, правильно ли едет хозяйка.
На следующий день Кевину позвонил полицейский Петер, который передавал Эку дело на
Кевин сорвался с места так, словно этот Петер Хорн держал за руку пойманного преступника и мог вот-вот отпустить. Конечно, когда добрался до Риндо, нужный человек уже ушел. Рыжий Петер показал Кевину бумагу:
— Мне кажется, это будет вам интересно. Житель Иттербю Карл Сайрус обратился в полицию со странным заявлением: неделю назад ночью к его причалу со стороны Викингсборга приплыл катер, хозяин которого сказал, что барахлит мотор, то и дело глохнет, а ему нужно срочно добраться до Окерсберга.
— Но это же суша!
— Да, но человек с катера объяснил, что его нужно довезти до Эстерскера, а дальше он на поезде Рослагсбанана доедет быстренько. Сказал, что жена рожает раньше положенного срока, попросила срочно приехать, мол, не на кого оставить троих малышей. Сначала этот Сайрус не хотел плыть в ночь непонятно с кем, но тот еще просил оставить свой катер до завтра, мол, заедет, и денег дал немало и какие-то документы в руки тыкал. А еще без конца с кем-то разговаривал по телефону, успокаивал, что уже мчится, вот-вот будет.
— Ну и?..
— Сайрус довез до Эстерскера, высадил его так, чтобы до станции было как можно ближе, через полчаса поезд, тот человек должен бы успеть.
— А почему он к вам пришел, что-то услышал об утопленнике?
Рыжий вздохнул:
— Нет, сказал, что вернулся обратно под утро, все ждал, что тот человек на следующий день приедет за катером, даже рыбачить с приятелями не поехал. Потом от нечего делать посмотрел мотор, с катером все в порядке, только в углу брезент кровью выпачкан. Стало не по себе. Но это не все. Прошла уже неделя, а хозяин не объявился.
— Петер, у вас есть полицейский катер?
— А как же! — почти обиделся рыжий.
— Мы можем отправиться к этому Сайрусу посмотреть?
Петер вздохнул:
— Если начальство разрешит.
Начальство разрешило.
Они позвонили Сайрусу и сказали, что сейчас приедут. Законопослушный гражданин ждал, снова пропустив рыбалку с приятелями, теперь уже вечернюю.
Простой работяга, все сбережения которого вложены в небольшой домик и катер со снастями. Руки и лицо человека, много работавшего физически на свежем воздухе. Так и есть: Сайрус строил дороги, но недавно вышел на пенсию. Теперь одно занятие — рыбачить, только не ради улова или заработка, а для удовольствия.
— Карл, скажите, а фамилию свою он не назвал?
— Только имя, как и у меня — Карл.
Катер стоял у причала, все было в порядке, кроме отсутствия номера на свежевыкрашенном борту и засохшей крови на брезенте. Ее немного, но Кевин постарался поскрести, чтобы собрать хоть чуть-чуть. Заметив его мучения, Сайрус предложил:
— Может, вырезать этот кусок, если вам так нужно?
Они действительно откромсали испачканный кусок брезента.
Наконец Кевин вспомнил о номере катера: