Шелкопряд
Шрифт:
Теперь можно было возвращаться к себе. В вагоне метро Страйк первым делом посмотрел пропущенный вызов: ему звонил самый старинный друг, Дейв Полворт, тот самый, которого тяпнула акула. По детской привычке Дейв называл Страйка Диди. Окружающие, как правило, считали, что это насмешливое прозвище восходит к слову «дылда» (в начальной школе Страйк перегонял ростом и сверстников, и ребят постарше), но на самом деле оно было связано с бесконечными скитаниями Страйка, на которые его обрекала непоседа-мать. Когда-то давным-давно горластый коротышка Дейв Полворт
Выйдя на своей станции, Страйк тут же перезвонил Дейву, и они зацепились языками на добрых двадцать минут. При его появлении в конторе Робин начала что-то говорить, но, увидев, что босс прижимает к уху телефон, с улыбкой повернулась к монитору.
– На Рождество – домой? – спрашивал Полворт, когда Страйк притворял за собой дверь в кабинет.
– Возможно, – сказал Страйк.
– И сразу – в «Виктори», по паре пива, ага? – подначивал Полворт. – Опять будешь трахать Гвенифер Арскотт?
– Я никогда, – ответил Страйк (это была дежурная шутка), – не трахал Гвенифер Арскотт.
– А ты сделай еще одну попытку, Диди, – может, и повезет. Кто-то же должен ее оприходовать. Кстати, о птичках: мы с тобой так ни разу и не трахнули…
Дальше Полворт стал сыпать скабрезными, но совершенно уморительными воспоминаниями об их похождениях в Сент-Мозе. Страйк так хохотал, что не откликнулся на уведомление о поступившем вызове и даже не проверил, кто звонит.
– Надеюсь, мой мальчик, ты не сошелся с Миледи Змеюко? – полюбопытствовал Дейв, который только так называл Шарлотту.
– Не-а, – ответил Страйк. – Она замуж выходит… через четыре дня, – подсчитал он.
– Что ж, мы рады, только ты будь начеку, Диди, – не ровен час, опять к тебе прискачет. Я не удивлюсь, если она из-под венца сдернет. Пусть уж ее поскорей окольцуют – ты хоть вздохнешь полной грудью, брат.
– Ага, – сказал Страйк. – Это точно.
– Значит, договорились, – напомнил Полворт. – На Рождество – домой. И первым делом – в «Виктори», по паре пива, лады?
– Не вижу препятствий.
Отпустив еще несколько соленых шуточек и получив соответствующие ответы, Дейв вернулся к работе, а Страйк, ухмыляясь, проверил телефон и увидел пропущенный вызов от Леоноры Куайн.
Поспешив в приемную, он на ходу набирал голосовую почту.
– Я еще раз прослушала интервью Майкла Фэнкорта, – с горячностью сообщила Робин, – и, кажется, поняла, о чем ты…
Страйк жестом попросил ее замолчать, потому что вслушивался в голос Леоноры, обычно невыразительный, но сейчас взволнованный и растерянный.
– Корморан, это вообще уже – меня арестовали. Понятия не имею за что… ничего не объяснили… привезли в отделение. Сейчас адвоката ждут или еще кого. Прямо не знаю, что делать, Орландо у Эдны, а я даже… вот сообщила, где нахожусь…
Несколько секунд молчания – и запись окончилась.
– Черт! – вскричал Страйк, да так резко, что Робин вздрогнула. – Черт!!!
– Что такое?
– Леонору арестовали… почему она звонит мне, а не Илсе? Дьявольщина!..
Он
– Привет, Корм…
– Леонору Куайн арестовали.
– Что?! – завопила Илса. – На каком основании? Не из-за той ли окровавленной тряпки в чулане?
– Возможно, раскопали что-то еще.
(«У Кэт имеются доказательства…»)
– Где она сейчас, Корм?
– В районном отделе… надо думать, по месту жительства, в Килберне.
– Господи, почему же она сразу не позвонила мне?
– Фиг знает. Она сказала, что в данный момент для нее ищут адвоката…
– Но мне ничего не сообщили… Боже, каким местом она вообще думает? Почему не назвала мое имя? Я еду к ней, Корм. А работу оставлю на кого-нибудь из наших. Я их не раз выручала…
Он услышал несколько щелчков, приглушенные голоса, быстрые шаги Илсы.
– Перезвони, когда там разберешься, – попросил Страйк.
– Это будет не скоро.
– В любое время.
Она повесила трубку. Страйк повернулся к ошеломленной Робин.
– Только не это, – выдохнула она.
– Надо звонить Энстису, – решил Страйк и опять взялся за телефон.
Но его старый знакомый был не склонен оказывать услуги.
– Я же тебя предупреждал, Боб, я тебя предупреждал, что все к тому идет. Это она, дружище.
– Что у вас на нее есть? – с нажимом спросил Страйк.
– Этого я тебе сказать не могу, Боб, уж извини.
– Вы что-то получили от Кэтрин Кент?
– Не могу сказать, дружище.
Толком не попрощавшись, Страйк отсоединился.
– Скотина! – взорвался он. – Вот скотина!
Леонора сейчас находилась там, куда Страйк при всем желании не мог дотянуться. Он беспокоился, что ее ворчливость и неприязнь к полиции сослужат ей дурную службу. Ему так и слышалось, как она брюзжит, что Орландо осталась одна, допытывается, когда ее отпустят к дочке, и негодует оттого, что полиция нарушила ее убогие будни. Он боялся, что она лишится последних крупиц самосохранения; скорей бы рядом с ней оказалась Илса, пока Леонора не потопила себя наивными жалобами на безразличие мужа, на его измены, пока не стала нести свою обычную малоправдоподобную, даже подозрительную чушь насчет того, что читала книги мужа лишь тогда, когда они появлялись в нормальном переплете; она могла в любую минуту пуститься в объяснения по поводу их второго дома, о котором почему-то забыла, причем аккурат в то время, когда там разлагались останки ее мужа.
До пяти часов никаких вестей от Илсы так и не поступило. Посмотрев в окно на темнеющее небо и метель, Страйк потребовал, чтобы Робин шла домой.
– Но ты мне позвонишь, когда что-нибудь станет известно? – умоляюще спросила она, снимая с вешалки пальто и обматывая вокруг шеи толстый шерстяной шарф.
– Обязательно, – сказал Страйк.
Илса связалась с ним только в половине седьмого.
– Хуже некуда, – были ее первые слова.
В голосе Илсы звучали усталость и напряжение.