Шелковая вендетта
Шрифт:
– Вам виднее, – сказал Чарльз, бросая на меня заговорщический взгляд. – Как жаль, мистер Баркер, что, когда его строили, вас еще не было. Не сомневаюсь, что, займись вы его строительством, он был бы еще лучше.
Мистер Баркер выслушал это с удовольствием.
– О, я бы его немного осовременил. Например, камин. Взгляните на него. Я просто уверен, что он пожирает уголь тоннами. Его надо было сделать менее глубоким.
– Не сомневаюсь, что вы правы. Я собираюсь похитить у вас Ленор и сделать с ней круг по залу. По-моему, она уже истосковалась по танцам.
Я
– Конечно, – сказала миссис Баркер, – молодежь должна веселиться. Развлекайтесь, мисс Клермонт.
Чарльз крепко ухватил меня за руку.
– Вот так, – сказал он, увлекая меня за собой, – ах, это вальс. Я люблю вальс, а ты?
Он положил руку мне на талию и вплотную притянул к себе.
Сердце мое заколотилось. Я была полна подозрений и не могла понять, откуда вдруг такая внимательность после полнейшего равнодушия с оттенком презрения, которое он так часто мне демонстрировал.
– Надеюсь, ты благодарна мне за то, что я избавил тебя от этих двух старых зануд, – сказал он.
– О, они не такие уж скучные, – возразила я, – мистер Баркер настоящий специалист в строительстве.
– Не представляю, зачем маме понадобилось приглашать их, а потом вынуждать тебя развлекать их! Это жестоко по отношению к молодой девушке, скажу я вам. Ты сегодня прелестно выглядишь, Ленор.
– Спасибо. Наверное, из-за платья.
– Если бы ты спросила об этом меня, я бы сказал, что, скорее, из-за того, что находится под платьем.
Его пальцы прокрались к обнаженному участку у меня на шее, и, почувствовав их прикосновение к своей коже, я содрогнулась.
Он это заметил.
– Ты очень молода, Ленор, – сказал он. – Совсем еще девчонка, можно сказать.
– Мне скоро будет шестнадцать.
– Бог мой! Какой серьезный возраст! И в свои прекрасные шестнадцать лет еще ни разу не целовалась. А может быть, уже?..
Он кружил меня по залу со страшной скоростью. Я любила танцевать. Мисс Логан учила танцам Джулию, и я была ее партнершей. Я надеялась, что ближе к сезону к ней пригласят настоящего преподавателя. Умение танцевать было приятной светской обязанностью, поэтому, входя в общество, каждый должен был овладеть им в совершенстве. Танцуя с Джулией на уроках, я получала настоящее удовольствие. Но сейчас, с Чарльзом, я испытывала чувство совершенно противоположное. Он ничуть не походил на молодых людей, которых я знала. К тому же я всегда думала, что он считает меня недостойной своего внимания.
Кружась в вальсе, мы приближались к двери, и когда поравнялись с ней, он еще крепче сжал мою талию и почти вынес меня из бальной залы, увлекая по коридору.
Я задохнулась.
– Что ты делаешь? Куда ты меня тащишь?
– Терпение, – пропел он.
Он открыл какую-то дверь, и мы оказались в маленькой комнатке, в которой горничные занимаются составлением букетов. Здесь было очень холодно и темно. Кроме раковины с краном и стола, в комнате ничего не было. Неожиданно я почувствовала его губы на своих губах. Такой ужас я испытывала всего несколько раз в своей жизни.
– Пусти
– С какой стати?
– Я не знала...
– Ты знаешь, что я нахожу тебя довольно хорошенькой. Ты пока новичок в любви, но, думаю, ты способная ученица, и я многому могу тебя научить.
– Я... я... не думаю, что мне стоит это слушать. Я хочу вернуться в зал. Мне нужно убедиться, что Баркеров накормили ужином.
– Баркеры в состоянии позаботиться о себе сами. Ну же, Ленор. В чем дело? Ведь ты знаешь, что нравишься мне, разве нет?
– Я уверена в обратном, – сказала я. – Ты всегда презирал меня.
– Разве я могу презирать хорошеньких девушек, – говорил он, пытаясь просунуть пальцы в вырез моего платья.
– Как ты смеешь! – воскликнула я. – Я ухожу... сейчас же.
Он загородил мне дорогу.
– Нет, сейчас мы продолжим. Я не позволю тебе дразнить меня. Я не люблю девушек, которые меня дразнят.
– А я не люблю насилие.
– О-о, да ты заносчивая штучка, а?
– Какая есть, и я сама выбираю себе круг общения.
– Ты – маленькая негодяйка, – сказал он.
Я опять задохнулась, и он недобро засмеялся.
– Ты шокирована? Отчего же? Я только сказал, кто ты есть на самом деле. Не знаю, почему тебя держат в нашем доме. Ты позволяешь себе слишком много... отказываясь от дружеского поцелуя... после того, как сама заманила меня.
Я была слишком потрясена, чтобы говорить. В темноте он не мог видеть моего лица. Он опять заговорил, уже мягче.
– Не глупи, Ленор. Ты мне нравишься. Ты должна радоваться этому. Конечно, ты рада. Я собираюсь доставить тебе удовольствие. Мы будем друзьями. Это только начало. Жаль, что ты спишь рядом со своей бабушкой. Как ты думаешь, старушка услышит, если я потихоньку пройду к тебе ночью?
– Не понимаю, почему ты считаешь возможным разговаривать со мной в таком тоне, – выкрикнула я.
– Потому что ты становишься привлекательной, и пора тебе узнать, какое удовольствие могут получать хорошенькие девушки.
Мой гнев начал утихать. Я поняла, зная тайну моего рождения, он решил, что я должна с радостью ответить на внимание сына принявших меня людей. Он никогда мне не нравился. Но теперь я его ненавидела.
– Постарайся, пожалуйста, понять, что я хочу уйти отсюда немедленно и что я не намерена терпеть подобное обращение впредь.
– О, как она высокомерна, а? Кем ты себя возомнила? Французское отродье... вот ты кто. И только потому, что я добр к тебе... потому, что я хочу показать тебе, что джентльмен может сделать для тебя... ты позволяешь себе заноситься.
– Беда в том, что ты не джентльмен.
Он грубо схватил меня за руку.
– Послушай меня, моя девочка. Все, что мне от тебя нужно, это немного удовольствия. Такие девушки, как ты, именно для этого и созданы. У тебя нет никаких прав в этом доме. И если твоя бабушка работает на нас, это не означает, что ты можешь строить из себя важную даму... во всяком случае до тех пор, пока не заработаешь это право. Ну же, Ленор, говорю тебе, ты мне нравишься. Поцелуй меня. Я так много всего могу тебе показать.