Шепот Лилит

Лой Аглаида

– Лиля, что с тобой? Ты где? – вдруг достиг моих ушей недоуменный голос Володи. – Почему сбежала?

– Сейчас! Сейчас вернусь! – отозвалась я, переключая воду на теплую. Необходимо было сделать перерыв в нашем затянувшемся эротическом шоу, выпить вина, что–нибудь перекусить – и окончательно убедиться в том, что я это я, а не ночной демон Лилит. Я еще раз придирчиво оглядела себя в зеркале, обернулась полотенцем и направилась в комнату.

–

Что–то не так? – спросил Володя, возлегший поперек кровати в позе римского патриция, вкушающего трапезу.

– Напротив. Все так. Даже… слишком так.

– Не понимаю, – он быстро сел, скрестив ноги, и вопросительно уставился на меня. – Тогда в чем дело? Ты меня внезапно отталкиваешь на самом интересном месте и убегаешь…

Не обращая внимания на его справедливые упреки, я непринужденно опустилась в кресло возле уставленного винами и закусками столика, налила себе бокал вина, сделала пару глотков – прелесть! – и только потом посмотрела прямо на него.

– Ну, извини, дорогой, каюсь. – И я покаянно склонила голову, так что черные блестящие волосы змеями заструились по обнаженным плечам и груди. Длинные волосы – мощное женское оружие, пробуждающее в самце древние инстинкты. Редко на кого оно не действует. – Понимаешь… – я тихонько вздохнула, – даже не знаю, как объяснить… Мне было слишком хорошо. Настолько хорошо, что я просто потеряла голову. Мне казалось, что я окончательно растворяюсь в тебе. Ты потрясающий мужчина. Невероятный. Со мной ничего подобного никогда не было.

Ну, какой мужчина устоит против подобной лести? Тем более, последнее соответствовало действительности: на многоразовый оргазм мало кто из современных мужских особей способен. Его внимание теперь заострится именно на этом – все мужчины одинаковы: говорить нужно о нем, любимом, и его выдающихся талантах; тогда все другие вопросы сами собой отходят на задний план и утрачивают значимость. Володя не был исключением, после моих слов он ощутил древнейшее и, вероятно, самое сильное из всех мужских чувств – торжество самца, овладевшего своей самкой. Чрезвычайно довольный собой, он тоже обмотался полотенцем, устроился в соседнем кресле и пригубил вина.

– Знаешь, наш затянувшийся сексуальный марафон довольно оригинально подействовал на мою психику, – сообщил он с усмешкой. – В какое–то мгновение мне даже показалось, будто твое лицо странным образом изменилось.

– В смысле? – насторожилась я.

– Натуральные глюки начались. Представь,

на миг я увидел вместо тебя настоящую демоницу с крыльями. Во как чердак поехал!.. Зато теперь поверил в тантрический секс, а то раньше только подсмеивался. Погружаешься в собственное подсознание настолько, что кукожится черт знает что.

– Пожалуй, мы несколько переусердствовали, – непринужденно согласилась я. – Давай выпьем и немного расслабимся…

Мы чокнулись и выпили. Я взяла с тарелки бутерброд с ветчиной и сладострастно вонзила в него зубы.

– Кажется, я тоже зверски проголодался, – сообщил он и принялся уничтожать заботливо приготовленную обслугой закуску.

– Неудивительно, – усмехнулась я, что еще сильнее подстегнуло его мужскую гордость.

Какое–то время мы отдыхали, предавались чревоугодию и подшучивали друг над другом. Наконец я почувствовала, что окончательно освободилась от наваждения, скинула свое полотенце и со смехом бросилась на кровать. Мое отражение в зеркальном потолке выглядело безупречно. Я ему подмигнула и вызывающе глянула на Володю. Этого оказалось достаточно, чтобы он, забыв о яствах, устремился ко мне.

Заснули мы только под утро. Вернее, заснул измученный Володя. Я же, полная сил и энергии, приняла душ и устроилась в кресле, с легким пренебрежением глядя на обессилевшего мужчину; потом немного закусила и выкурила сигарету. Все же нужно, пожалуй, отдохнуть – и я прилегла рядом, испытывая приятное телесное удовлетворение после безумного ночного секса. Мое расслабленное тело прислушивалось к тем новым ощущениям, которые подарил мне Володя. Мысли текли легко и безостановочно. Я знала, что еще какое–то время мы будем встречаться с ним и наслаждаться друг другом. Ровно столько, чтобы не надоесть окончательно. Увы, я слишком хорошо знала себя, чтобы предполагать, будто это может продлиться долго. Вечная любовь не для меня. Как только я узнаю его ближе, – а я умею прилепиться к душе мужчины, как любимая кошка, – как только проникну в его душу, познаю сокровенное «я» и покопаюсь в его подсознании, где кроются самые изощренные фантазии и пороки, – я обрету над ним полную власть, и… потеряю к нему всякий интерес. Потому что самое лакомое для меня блюдо, его душа, навсегда перейдет в мою собственность. Конечно, я могу переоценивать свои возможности, но это не имеет значения. Я так чувствую. А значит – так и будет.

Конец ознакомительного фрагмента.