Шепот ночи

Джойс Лидия

Она верила ему. Верила и хотела его так же, как и он – ее. Думитру даже не задумывался о своем ответе. Дикая, необузданная часть его существа взревела от восторга. Губы Алси, ее тело, его желание поглотили его мир. Она была такая нежная, маленькая, горячая, желанная в его объятиях, что Думитру почувствовал себя гигантом. Но где-то в глубине души, так далеко, что казалось, речь идет о другом человеке, возникло необъяснимое чувство, что ее доверчивость приподняла его над обыденностью и встряхнула.

Наконец они отстранились

друг от друга, и Алсиона, задыхаясь, на нетвердых ногах отступила назад. Сердце Думитру билось глухо и тяжело. Она так отчаянно нужна ему, что он не мог высказать. Глядя ей в глаза, он коснулся ее корсета. Ошеломленная, она оттолкнула его руку, но только для того, чтобы расстегнуть потайные крючки.

Алси справилась с застежкой, и вскоре чудо портновского искусства полетело на пол, и она осталась в одной сорочке. Думитру едва сдержал стон. Сорочка облепила покрывшееся испариной желания тело, обнимая женственные формы и выставляя напоказ темные пики сосков.

– Алсиона… – начал он, но она приложила палец к его губам.

– Хватит разговаривать, – прошептала она, ее глаза мерцали, словно изумруды.

Он без слов поднял ее на руки и понес к кровати под балдахином, которая, словно остров, стояла посреди комнаты. Тело Алси было нежным и податливым, ее пальцы сплелись у него на шее. Посадив Алси на постель, Думитру встал на колени и взял в руки ее ступню. Осторожно сняв изящные туфельки, он поставил их на пол.

Задержав руку на ее лодыжке, изящной, тонкокостной и нежной сквозь шелк чулок, Думитру медленно двинул руку к колену Алси, наслаждаясь ее реакцией и собственным ответом на нее. Алсиона дернулась, потом застыла, словно в раздумье, отпрянуть ей или поощрять его. Он развязал подвязку и спустил чулок с ее стройной белой ноги, наслаждаясь этим даже больше, чем в первый раз. Как только он отпустил Алси, она быстро развязала вторую подвязку. Он поймал ее руки прежде, чем она успела снять второй чулок.

– Ложись, – приказал он, отводя ее руки.

Она хотела было возразить, но, должно быть, передумала и откинулась на сложенные в изголовье подушки, но на ее лице еще отражалось желание поспорить.

Думитру осторожно сдвинул вверх сорочку, пока не показался край чулка, и скользнул руками под изгиб икры. У Алси перехватило дыхание, и он, пряча улыбку, медленно спустил шелковый чулок.

– Мне это понравилось, – сказала она, порозовев от собственных слов.

– А я думал, мы не разговариваем, – заметил он, едва удерживаясь, чтобы не поцеловать ее.

– А кто разговаривает? – с улыбкой ответила Алсиона.

Думитру быстро сбросил рубашку. Его руки замерли на пряжке брючного ремня.

– Я слышал, что девушки, впервые увидев… возбужденного мужчину, приходят в беспокойство, – сказал он. – Если хочешь, я могу погасить лампу.

– М-м… – протянула Алсиона, быстро отведя глаза, – я видела иллюстрации в медицинских журналах и представляю,

чего ждать. Хотя… гм… в цвете и во плоти, если так можно выразиться, это более волнует. – Ее взгляд метнулся к его паху. – Я уже заметила, что это немного не соответствует тому, что я видела на диаграммах. Правда, там не был указан масштаб.

– Понятно, – ответил Думитру, заставляя себя сдерживаться, хоть его тело напряглось и горело под ее откровенным взглядом.

Непривычно смутившись, он расстегнул пояс и быстро стащил брюки вместе с бельем.

– О! – заморгала Алсиона. – Почти… пурпурный. Никогда не думала, что он такого цвета.

– А каким же ему быть? – Думитру прочистил горло. – Цвет как цвет. Это совершенно нормальный и здоровый экземпляр.

Алси снова заморгала и взглянула на него.

– Прости. Я не собиралась рассматривать тебя как… гм… как экземпляр, но я любопытна и… – Спрятав в ладонях заалевшее лицо, Алси досадно вздохнула. – Кажется, я все испортила. Мне не следовало удивляться и показывать, что я не имею об этом понятия…

– Прекрати.

Думитру взобрался на кровать, встав на колени так, что возбужденное мужское достоинство оказалось между ног Алси. Она, чуть отпрянув, снова посмотрела на него. Думитру подвигался, чтобы у нее не осталось сомнений, о чем он говорит.

– Это свидетельство того, что ты все делаешь правильно. – Алси тихо хихикнула, еще гуще залившись краской. – Невеста иногда не снимает сорочку, если она слишком смущена или… гм… слишком утонченная натура.

Она оторвала взгляд от его взметнувшегося копья, и Думитру увидел в ее взгляде голодное желание.

– Признаюсь, я смущена, но рафинированной, как ты это назвал, никогда не была. – Глаза Алси мерцали.

Думитру улыбнулся, почувствовав ее реакцию. Между ними, казалось, с треском проскакивали искры.

– Тогда долой это.

Чтобы снять сорочку Алси пришлось покрутиться, и Думитру сверх меры насладился этим зрелищем. Наконец освободившись, Алсиона с победным криком бросила сорочку на пол. Потом поймала его взгляд и застыла.

– Не думала, что это тебя так удивит, – застенчиво сказала она, нервно откинувшись на подушку.

Думитру знал, что увидит очень женственное юное тело, но…

– В общих чертах – нет. А в частностях… скажем, я очень далек от разочарования, к которому был давно готов.

Ее нагое тело было столь же желанным, как и скрытое сорочкой. На молочно-белой коже остались розовые следы корсета, округлости лишены излишней пышности, роскошная грудь увенчана темно-розовыми сосками.

– Ты великолепна, – сказал он с горячностью, в которой не было ни капли притворства.

– И ты тоже, седой волк Северинора, – поддразнила Алсиона, но ее глаза были полны желания, вторившего его собственному.

– А я думал, что я дракон, – пошутил Думитру и уже мягче добавил: – Ты больше не боишься?