Шепот
Шрифт:
Телега тряслась, и голос парней дребезжал. Она улыбнулась, вспомнила детство, как ездили на покос с отцом, и они вместе с Лешкой, словно сломанные пластинки, тянули прерывистые слова.
– По-по-е-ха-ха-ли, – громко сказала Вера и засмеялась.
Смех – как вода, он снимает напряжение, уходят грустные мысли, душа очищается. Хочется дальше смеяться и, забыв обо всем, творить новые глупости.
День пролетел незаметно. Они съездили к озеру, там искупались, приготовили себе печеную картошку и, запивая газировкой, провалялись под солнцем. Детские
– Нас с тобой видели, – не удержавшись, вечером Вера решила рассказать.
– Где?
– Ну, утром, там, на диване.
– Утром?
– Ну да, когда я…
– Ты это серьезно? – в голосе сразу появилась нотка насторожённости.
– Да.
– Твоя мама?
– Нет, не она, но… – Вера даже не знала, как правильно сказать. – Ну, в общем, Димка.
– Сволочь! – была первая его реакция.
– Он не хотел, – Вера сразу встала на защиту друга.
– Что значит не хотел?
– Что-что, пришел и увидел. Ты бы еще меня на лужайку положил.
– Э… – он немного растерялся.
– Мы ведь обещали в десять его ждать и поехать, вот он и пришел, а ты…
– Я?
– Ладно, я.
– Это он тебе сказал, что видел? – Тарас был взвинчен.
– Нет, я сама видела его. Ну, вот так получилось, – Вера даже не знала, что и сказать, вроде и он не виноват и они тоже.
– Ну и ладно, – вдруг тон Тараса изменился.
– Что значит ладно?
– И как ему?
– Как-как, возьми и сам спроси, я откуда знаю.
– А может еще раз? – намекнул Тарас Вере.
– Шутишь?
– Ну, не знаю. Тебе понравилось, когда он смотрел?
– Не думала об этом, – Вера прижалась к мужу, она и правда не знала, что сказать. Признаться боялась, а врать не хотела. – Все же, наверное, да.
– Да?
– Да! – утвердительно повторила она.
– А кто он, Димка?
– Учились вместе, сидели за партой, и еще я в него втюрилась.
– Серьезно?
– Да, он моя первая любовь.
– Серьезно?
– Ну что заладил? Да, первая любовь, но мы не целовались, он в Ленку по уши влюбился, и я его забыла, но вроде бы как.
– Слушай, – Тарас перевернулся на живот и, посмотрев в глаза жене, спросил. – А ты бы хотела с ним?
– Что? Целоваться?
– Нет, ну это, секс.
– Дурак, – вырвалось у Веры. – Зачем мне это?
– Не знаю, я это так, спросил просто, ну, чтобы убедиться.
– Я иногда в командировке думала над этим, взять и изменить тебе.
– Э…
– Что э? Так почти все делают, а я нет, не делала. Понял? Еще раз намек и по лбу дам.
– Я ведь так абстрактно спросил. И все же.
– Не знаю, – честно призналась Вера, в большей степени не мужу, а себе. – И прошу тебя, больше не бегай за мной с телефоном, словно шпик. Я ведь не телезвезда, и тайные папарацци мне ни к чему.
– Ну, я думал, мы продолжим съемку, там уже накапало почти 380$, а ведь это только один ролик.
Вера
В животе опять заурчало, утренний оргазм все еще давал о себе знать, ныло в паху, и в памяти всплывал взгляд ее друга. «Ах», – сказала про себя Вера, и покрепче прижавшись к мужу, закрыла глаза.
Конюшня
Рассказ из книги «Щекотка» глава 14
– Вставай, пора работать, – разбудив рано утром мужа, Вера сразу выскользнула из-под одеяла, натянула большую футболку и, шлепая босыми ногами, побежала умываться.
Тарас посмотрел на часы, ужаснулся, что еще так рано и, накрыв голову подушкой, притворился, что ничего не слышал.
– Подымайся, кому говорят, – Вера толкнула его в бок. – Надо закончить забор, а еще, – она нагнулась к его уху и прошептала, – я согласна сниматься.
Тарас открыл глаза, посмотрел в хитрые глаза своей жены.
– Мне послышалось?
– Нет, я согласна, что тут не понять? Умывайся и за дело.
Дальше уже не стоило говорить. Тарас выскочил в коридор к умывальнику. Он забубнил что-то, но Вера не расслышала его, она была вся в предвкушении. Проснулась рано, не могла спать, слушала, как кричали петухи, как мама ушла доить корову, как хлопнула калитка и теперь они остались одни. Что делать, Вера даже не представляла, пусть думает Тарас, так она решила.
Вера почти два часа изображала из себя актрису, то раздевалась, то опять одевалась, то прыгала, то танцевала. Она устала и, сев на диван, потребовала, чтобы Тарас показал все, что заснял.
– О, ужас, – через минуту воскликнула Вера. – Это я? Нет! Кошмар, у меня что, складка? А тут что? – она отключила плеер на телефоне и вопросительно посмотрела на мужа. – Снимать не умеешь? Ты что из меня сделал? Какую-то козу с титьками. Нет! Нет, такое нельзя выкладывать.
Вера встала и, подойдя к небольшому зеркалу в коридоре, стала себя рассматривать.
– Вроде нормальная, а там…
– Да все нормально, это тебе так кажется. Они ведь не знают, какая ты на самом деле крутая.
– Крутая?
– Ну да, крутая. Красивая, в общем.
– Нет, там не я. Ты кого вообще снимал?
– Никого, только тебя. Ты и правда хорошо вышла, у нас ведь не постановка, свет естественный, и ты не в гриме. В этом и прелесть.
– Прелесть ему, я там толстая и корявая.
Вера все никак не могла найти себе места. Она то отходила от зеркала, то возвращалась обратно и начинала вертеться, рассматривая свои плечи и ягодицы. Лишь спустя час после того, как высказала все, что думает об операторе, успокоилась, досмотрела все записи.