Шепот
Шрифт:
Она пошла к врачу, получила утвердительный ответ и пришла домой потрясенная, несмотря на то, что сказал ей Роберт. В ее голове теснились беспокойные мысли. Как Энни воспримет новость? А она слышала, что для Эмили в такой период жизни беременность ее матери может вызвать болезненное смущение.
Но Роберт обнял ее крепче.
– Дорогая, дорогая, я восхищен. – Он ходил взад-вперед с важным видом. Он смеялся.
– Может быть, это будет мальчик. Прекрасно в любом случае, но для разнообразия забавно иметь мальчика. Безусловно, это самая лучшая новость, Линн. Тебе придется отложить на
– Ох, давай подождем, Роберт, это слишком рано.
– Зачем ждать? Пойдем, – настаивал он.
Его радость, переливающаяся через край, передалась остальным.
– Ну, Энни, ты хотела, чтобы у Джульетты были щенки, а это не хуже. – Он поднял тяжелую девочку с пола и крепко обнял ее. – Есть ли место еще для одного, а, девочки? Всегда есть место еще для одного, и ему потребуется много любви.
– Подождите, пока я расскажу всем в школе, – сказала Энни. – Держу пари, я – единственная среди моих друзей, у которой в семье будет маленький ребенок.
– Еще нет, дорогая, – предостерегала Линн. – Это будет не раньше, чем в конце февраля. Я тебе скажу, когда можно будет рассказывать об этом. Эмили, ты уверена, что не будешь чувствовать себя «смешной»?
Она была тронута, когда непостижимым образом Эмили повторила слова Роберта о Кэролайн, маленькой сестре, которую она едва ли помнила:
– Нас было бы трое, если бы не умерла Кэролайн.
Маленький белый гроб, непреодолимый запах белых роз, способный вызвать обморок, слова мужа, пытавшегося утешить, и руки, поддерживающие ее.
Теперь снова, как будто все они, муж и дети, объединились, для того чтобы поддержать ее. Она внезапно ощутила единство их семьи, и сквозь ее тело прошла волна возбуждения, физический трепет. Ей казалось, что на их лицах она читала любопытство, уважение и нежность. И ей пришло в голову, что таким косвенным путем она, возможно, возмещает Роберту частично потерю ребенка, происшедшую из-за ее оплошности.
– Поедем к Джози и Брюсу и расскажем им об этом, – сказала она внезапно.
– Нет-нет. Это интимный разговор между женщинами. Ты поедешь сама повидаться с Джози, так как я вижу, ты переполнена желанием рассказать ей об этом. Только не задерживайся слишком долго.
Брюс был на заднем дворе, заканчивая отделку комода.
– Прекрасно, – похвалила Линн.
– Я был прав. Это волнистый клен. – Он недоуменно посмотрел на нее: – Джози не ждала тебя? Она ушла на позднее собрание в офис.
– Нет. Я проезжала мимо и кое-что вспомнила. Неважно. Это прекрасная вещь, – повторила она. – Что ты собираешься делать с ним?
– Черт возьми, если бы я знал. Может быть, подарю его Эмили на свадьбу. Она любит старинные вещи. Ощущаешь дерево? – Он провел ее рукой по верху комода. – Я работаю два месяца. Это похоже на шелк, не правда ли?
Она засмеялась.
– Да, похоже на шелк.
Он был очень спокоен, работая здесь, вблизи гаража, в прохладе уходящего дня. Ей было интересно, каково было бы жить с человеком, который
– Ты выглядишь озабоченной, – сказал он, в то время как его рука поднималась и опускалась с вощеной тряпкой.
– Да, немного.
– Ничего плохого, я надеюсь?
– Нет, ничего. – Улыбка, совершенно непреднамеренная, появилась на ее лице и быстро исчезла, когда она подумала про себя: «Ужасно эгоистично с моей стороны принести им эту новость с таким удовольствием, когда они всегда так сильно хотели – по крайней мере, я знаю, что Брюс хотел, – иметь детей».
Он заметил, как быстро исчезла улыбка с ее лица.
– Что случилось? Расскажи мне.
– Я собираюсь… Я беременна.
Его широкий рот открылся и закрылся. Он положил тряпку. И поскольку его лицо стало непроницаемым, она была поражена и уязвлена одновременно.
– Ты не собираешься ничего сказать? Это так удивительно, что ты не можешь ничего сказать.
– Да, это немножко неожиданно.
Конечно, он вспомнил тот день, когда она пришла сюда с опухшими от слез глазами, рассказав трагическую историю о случившемся дома. Но это было в прошлом. Ребенок ознаменует начало нового понимания между ними, начало новой эры. И она сказала весело, почти легкомысленно:
– Почему? Я еще не такая старая.
– Я не это имел в виду.
– Ах, да… Но то – старое дело. Оно кончилось, Брюс, я абсолютно излечилась.
– Мы с Джози только желаем тебе, чтобы ты была счастлива, Линн.
– Я счастлива.
– Тогда разреши мне поздравить тебя. – Он крепко обнял ее. – Я скажу Джози об этом сразу же, как только она придет.
Когда она вернулась в машину, он все еще смотрел на нее тем отсутствующим взглядом, который она уловила у него в самом начале их разговора. А когда машина тронулась, она слышала, как он сказал ей вслед:
– Благослови тебя Бог, Линн.
Теперь наступило время расцвета. Тошнота исчезла так же внезапно, как и появилась. Она чувствовала себя сильной и здоровой. Поскольку это случилось так неожиданно – она была не так уж молода, – это ее новое состояние казалось ей чем-то удивительным. Когда после ультразвукового исследования врач спросил, не хочет ли она знать пол ребенка, она ответила «нет». Она хочет получить максимум удовольствия от своего положения: жить в тревоге ожидания и, наконец, быть неожиданно удивленной.
Однажды Роберт сказал ей, что она выглядит «возбужденной». Он застал ее в тот момент, когда она спокойно слушала музыку и смеялась, оживляясь от своего собственного глубокого чувства.
– Это только гормоны, – ответила она.
Работая в саду или на новой кухне, она часто пела. Время от времени она вспоминала о том почти мистическом переживании, когда она, стоя на вершине холма, всматривалась в тишину моря и неба.
Для празднования годовщины свадьбы Джози и Брюса Роберт предложил им пойти на танцевальный вечер и загородный клуб. Это предложение удивило Линн, потому что обычно именно она устраивала досуги с Леманами, и она сказала ему об этом.