Шерас
Шрифт:
Инфект вернул набросок и тут же потерял к художнику всякий интерес.
— Есть что-то от следопытов? — спросил он одного из советников-военачальников.
— Новых сообщений нет, — шагнув вперед, отвечал высокого роста либерий с точно такой же бородкой, как и у Божественного. — Как тебе уже известно, мой Бог, армия Иргамы сейчас находится в Кадише. Возглавляет ее Хавруш. Там же Тхарихиб с семьей и всею свитой. Лигур постоянно высылает навстречу авангардам противника легкие конные отряды. Несколько раз они прорывались к самому Кадишу.
Алеклия удовлетворенно кивнул.
— Передайте Лигуру,
— Я это сделаю, — отвечал либерий. — Да, вот еще что. Недавно вернулся один из наших отрядов. Мы недосчитались около сотни воинов. Начальник этого отряда рассказал, что им удалось незаметно подобраться к самому Кадишу и нанести удар по иргамовской партикуле, двигавшейся походным порядком. Однако вскоре они столкнулись с Синещитными, выехавшими из крепости, и вынуждены были отступить…
— Синещитные?
— Да. Их еще называют Дворцовой конницей — отряд телохранителей иргамовского интола. То же самое, что и Белая либера, только в три раза больше численностью.
Алеклия задумался. Конечно же, он слышал о Синещитных, но никак не предполагал, что отряд является реальной силой, способной не только красоваться на церемониях и смотрах, но и воевать.
— Хорошо. А что у Вишневых?
— О Божественный, все сообщения воинов Круглого Дома тебе уже известны…
Алеклия почувствовал, что либерий чего-то не договаривает, и взглядом потребовал объясниться.
— Есть, впрочем, один онис, но я считаю, что он недостоин твоих глаз. С этим вполне может разобраться Лигур.
— Дай его мне! — потребовал правитель.
Божественному протянули свиток, он развернул его и быстро прочел. В нем говорилось о происшествии в расположении партикулы «Неуязвимые» — о массовом неподчинении воинов. Речь шла почти о мятеже. Начальник этого отряда, партикулис Эгасс, обвинялся в измене. В онисе упоминалось и имя некоего ДозирЭ — иргамовского лазутчика, ранее совершившего в Грономфе нападение на посланников малльского народа, а сегодня проникшего в ряды славного отряда и при поддержке сообщников организовавшего целый заговор. Всё это время за ним следил айм Вишневой армии Сюркуф и только ждал случая… Донесение было срочное, Вишневые призывали отнестись к их сообщению самым серьезным образом. Они предлагали немедленно распустить партикулу, а многих ее воинов схватить и подвергнуть допросу.
Инфект заметно расстроился. Его лицо стало таким мрачным, что даже Неоридан предпочел отступить на задний план…
Алеклия не поверил Вишневым. Партикула тяжеловооруженных «Неуязвимые» — один из лучших отрядов всего авидронского войска, да и ее начальник партикулис Эгасс известен Божественному не понаслышке. Когда-то Инфект Авидронии был одного с Эгассом звания; три совместных похода и пережитые в них победы и поражения, радости и несчастия оставили глубокий отпечаток в его сердце. Эгасс — смелый, решительный, жесткий, способный быстро сделать из неопытных дерзких юношей настоящих цинитов, послушных, храбрых, стойких.
Распустить целую партикулу? Тем более лучшую? Да разве это возможно?! В преддверии главного сражения? Это самым печальным образом скажется на боевом
Алеклия еще раз перечитал донесение Вишневых.
Трапеза была окончена.
Алеклия встал из-за стола и направился к выходу. По пути он задержался возле Неоридана, глянув на холст. На этот раз художник работал красками и сейчас трудился, изображая блюдо с крупными редкими плодами.
Инфект обратил внимание на одного из помощников Неоридана, которого никогда раньше не видел — смазливого юношу с большими, как монета, добрыми беззащитными глазами.
— Неоридан, у тебя новый ученик?
— О, мой Бог, это очень способный малый. К сожалению, сразу два моих помощника накануне сильно отравились и оба сейчас при смерти. Но мне случайно подвернулся этот отрок — он откуда-то из обоза. Оказался весьма старательным учеником. А уж краски смешивает… Я никогда не видел, чтобы кто-то так быстро и точно мог делать это. Он великолепно чувствует тона и полутона…
Юноша, услышав, что речь идет о нем, задрожал, побелел, вытянулся в струнку и смущенно опустил глаза. Инфект невольно улыбнулся:
— Да уж, воин из него вряд ли получится. Пусть уж приносит пользу Авидронии, работая рядом с тобой.
С этими словами он дружески кивнул Неоридану и вышел из шатра. Телохранители и несколько советников устремились следом.
Огромная авидронская армия выстроилась в поле, недалеко от своего лагеря, и «молилась к смерти». Торжественная церемония началась еще затемно с речи полководца, который должен повести авидронские партикулы в бой. А полководцем всех армий Грономфы в этом сражении был сам Инфект Авидронии.
Отрядов было такое множество, что трепещущие знамена партикул уходили за горизонт. Алеклия, легко управляясь с высоким красавцем конем красной масти, вынужден был переезжать с места на место и вновь и вновь повторять свою речь.
— Воины Инфекта! Внемлите вашему Богу. Мои слова родились на небесах. Их начертали на звездном пути великие предки, которые восславили Авидронию легендарными подвигами. Они наказали мне: отомсти!
И говорю вам — это справедливая война. Ее развязали подлые иргамы. Они захотели завладеть вашим имуществом, решили поселиться в ваших жилищах, возжелали ваших красивых жен. И тогда поднялась в праведном гневе великая наша страна. И двинулась на врага!
И говорю вам: смойте позор кровью врага. Идите в бой смело и принесите ПОБЕДУ. Не жалейте жизни, ибо вы пришли сюда умереть. За Инфекта. За Грономфу и Сиреневые холмы. За наши города и селения. За Анкону, которая нас поит и кормит. За жен и детей. Восславьте Авидронию великим подвигом. И останетесь навеки в сердцах людей и писаниях тхелосов!
Вперед! Мы разобьем врага под Кадишем, и откроется дорога к Масилумусу — к логову зверя. Вас ждут наградные платки и золотые фалеры. А встретите Тхарихиба или Хавруша — несите их головы мне и получите в награду дворец. А тем, кто погибнет с мечом в руке, окажем величайшие почести!