Шериф
Шрифт:
Последним замирает не машина, а какой-то франкештейн на огромных колёсах. У неё ещё и что-то вроде гарпуна на станине.
Хлопает дверь, и наружу выпрыгивает горилла в человеческом обличье. Это натурально обсидиановая гора мускулов, выросшая до верхней границы двух метров. Лицо грубое с острыми скулами, мясистым носом и такими же губами. Глубоко залегающие глаза взирают на мир с безжалостным и холодным равнодушием. Тройной шрам пересекает кожу от виска через глаз к нижней губе. Волосы, на удивление белые, сбриты до нескольких
В общем, колоритный товарищ[1].
Он невозмутимо делает несколько шагов к форпосту и замирает, уперев руки в пояс. Ну чисто прораб, обозревающий фронт работ.
Прибывший раскрывает рот, чтобы что-то сказать, но я быстрее.
— Ну чё, Гумунгус, тебе нужен наш бензин?
Кричу громко и с показным весельем.
Великан чуть склоняет голову набок и смотрит мне в глаза. После долгой паузы отвечает глубоким интеллигентным голосом. Контраст разительный. Так мог бы говорить оперный певец или профессор с двумя дипломами.
— Я рад, что нам, наконец, удалось лично познакомиться, Егерь. Ты доставил мне немало головной боли. Будет справедливо, если я окажу ответную любезность.
Медлю с ответом и пробегаюсь по нему Оценкой.
Франсуа "Самеди" Дювалье
Вид: Человек
Класс: Тюремщик душ
Редкость: Золото
Ранг: Квазар
РБМ: 436 единиц
Клан: Отсутствует
Должность: Отсутствует
Статус: Разочарован
И чем ты, сука, разочарован? Нет куриных грудок в пределах видимости? Или протеин в банке закончился?
— С одной стороны, я рад, что ты выбрался из своей норки, мышка-норушка. А с другой, вид банды твоих ублюдков портит мне аппетит. Вас же ещё где-то хоронить всех придётся. Не хотите выкопать котлован и сэкономить нам силы?
Самеди улыбается.
— Ты, кажется, не можешь трезво оценить ситуацию, Егерь. Бывает. Когда слишком долго жил с уверенностью в собственной силе, суровая реальность бывает беспощадна. Мозг просто отказывается признавать очевидное.
— Да ты поэт!
— Akidaru wa oto takashi, — бормочет себе под нос Тай и уже чуть громче, — пустая бочка пуще гремит[2].
— Моё предложение таково: сложите оружие, склоните головы, и я пощажу всех кроме тебя, Егерь, её, — палец указывает на полицейскую, — и его, — сдвигается на Николая. Вы трое усложнили ситуацию с нашими союзниками, поэтому ваши черепа украсят порог Вальторы. Это не подлежит обсуждению. Подумай
Не спешу с ответом, потому что время сейчас играет против нас.
— Твоя щедрость безгранична, правда, я не знал, что после коней ты перешёл на остроухих сук с мерзким характером. Она тебя страпоном дерёт или у неё там что-то всё-таки есть в штанах?
Какой-то придурок в рядах бойцов Фритауна на секунду ржёт, а потом резко затыкается под перекрёстными взглядами. Самеди же начинает закипать.
— Мои люди не дадут соврать, не стоит испытывать моё терпение. Это напрямую повлияет на то, как ты будешь умирать. Быстро и милосердно или долго и очень плохо. На данный момент я склоняюсь к тому, чтобы одарить тебя ожерельем.
— О, это так мило, — хмыкаю я. — С сапфирчиком?
— Боюсь, ты не понимаешь, что тебя ждёт, — раздвигает губы в механической улыбке Самеди. — На тебя наденут автомобильную покрышку, облитую бензином, после чего я лично подожгу её. Ты сгоришь заживо.
— А вот это не очень мило.
Пиликает Трансивер, и я выдыхаю.
— Ты умственно отсталый или просто прикидываешься? — не выдерживает громила. — Этот форпост потерял единственное, что защищало вас от полного истребления. Вам конец. Это факт. Тебе уже не спастись, но ты можешь решить, умрут ли все остальные вместе с тобой или нет.
— О, видишь ли, какая штука, мой перекачанный друг, та услужливая крыска, что сливала вам информацию, немного ошиблась. Как ты говоришь: “Бывает”.
Самеди начинает что-то понимать.
Из-за моей спины доносится шум шагов, и закованные в футуристическую броню фигуры занимают свои места за стенами города. Пульсары действуют слаженно и спокойно. Никакой спешки, никакого хаоса.
Ваалис и Драгана останавливаются, поравнявшись со мной. Осьминожка выглядит удовлетворённым, насколько это возможно для такого чёрствого сухаря. Ушастая же с азартом изучает будущих жертв, поглаживая рукоять меча.
— Это ловушка, — скрипит зубами Франсуа.
— Это ловушка, — я козыряю ему с улыбкой. — Пульсары не расторгали союз, просто устроили маленькое шоу для одного вероломного ублюдка. Не так ли, Ларри? — развернувшись, бросаю хмурый взгляд на потеющего торговца.
Тот пытается свалить, слившись со стеной, но безуспешно. На нём скрещиваются взгляды защитников. Они не сулят ему ничего хорошего.
— Это неправда! — взвизгивает пухляш. — Кому вы верите?! Он же ненормальный! Он втравил нас в этом дерьмо! Из-за него нам всем грозит опасность!
— Мы взломали твой Трансивер. Можешь не тратить кислород на враньё.
Прокурор Бекшно в три шага подлетает к Ларри и с оттягом бьёт его по лицу. Хрустят выбитые зубы и свёрнутая набок челюсть. С хриплым воем торговец заваливается наземь, прижимая руки к кровоточащей ране.
— Нако! — повелительный крик мужчины.
Полицейская без лишних вопросов кидает ему наручники. Поразительно, что она до сих пор таскает их с собой. Приложив предателя ещё разок ногой по печени, индеец шустро надевает на него браслеты.