Шерли
Шрифт:
— И правда, какое в ней странное очарование! — проговорил мальчик, когда они остались с учителем вдвоем. — Ей-богу, она похожа на добрую фею! Правда?
— О ком ты говоришь, друг мой?
— О моей кузине Шерли.
— Не задавай лишних вопросов. Учи свой урок и молчи.
Луи Мур проговорил это сурово и угрюмо. Генри знал, что означает такой тон; он слышал его редко, но знал, что в таких случаях самое разумное повиноваться. Так он и сделал.
ГЛАВА XXVII
Первый
Характерами мисс Килдар и ее дядя никогда не сходились, да и не могли сойтись. Он был раздражителен, а она — чувствительна, он был деспотичен, а она — свободолюбива, он был практичен и обыкновенен, а она — пожалуй, скорее романтична.
Мистер Симпсон приехал в Йоркшир не для собственного удовольствия: у него была заранее намеченная задача, которую он намеревался разрешить самым добросовестным образом. Ему не терпелось выдать свою племянницу замуж, то есть подыскать ей приличную партию, вверить ее заботам подходящего мужа и засим умыть руки.
К сожалению, слова «приличный» и «подходящий» дядя и Шерли с самого ее детства понимали по-разному. Она с ним никогда не соглашалась, и сомнительно было, чтобы она согласилась на этот раз, когда ей предстояло принять самое важное решение в своей жизни.
Разговор, от которого все зависело, не заставил себя ждать. Мистер Уинн по всем правилам попросил руки Шерли для своего сына Сэмюэля Фоутропа Уинна.
— Партия замечательная! Лучшего мужа и желать нельзя! — высказался мистер Симпсон. — Именье не заложено, доход хороший, связи самые наилучшие и быть посему!
Он призвал племянницу в дубовую гостиную, запер дверь, сообщил ей о лестном предложении, высказал свое мнение и потребовал ее согласия.
Ответ поразил его.
— Нет! Я не выйду замуж за Сэмюэля Фоутропа Уинна.
— Но почему? Какая причина? Чем он вам не нравится? По-моему, он вам самая подходящая партия!
Бледная как мрамор камина за ее спиной, Шерли вся горела внутренним огнем: глаза ее метали молнии, зрачки расширились, в них не было и тени улыбки.
— Разрешите спросить, почему это он мне подходящая партия?
— У него вдвое больше денег и вдвое больше здравого смысла при такой же родовитости и при таких же связях!
— Пусть будет хоть в десять раз богаче — ему не дождаться моей любви!
— Но почему? Какие у вас возражения?
— Хотя бы потому, что до сих пор он был пошлым распутником. Вот вам первая причина для отказа.
— Мисс Килдар! Вы меня изумляете!
— Одно это ставит его много ниже меня. Разум его столь скуден, что я не могу даже говорить о нем всерьез, — вот вам второй камень преткновения; взгляды его узки, чувства низки, вкусы грубы, манеры вульгарны!
— Это
— И все же я ему решительно отказываю. И прошу вас больше не говорить об этом, — я не желаю о нем слышать!
— Вы что, вообще не собираетесь замуж? Хотите остаться старой девой?
— Кто вам дал право задавать мне такие вопросы?
— Простите, но, может быть, вы ждете принца или еще какого-нибудь знатного вельможу?
— Вряд ли найдется принц, которому я отдала бы свою руку.
— И того не легче! Если бы это было у вас в роду, я бы подумал, что вы просто не в себе. Ваши причуды и спесь граничат с безумием!
— Возможно. Если бы вы мне позволили договорить, вы бы, наверное, убедились в этом окончательно.
— Я ничего другого и не ждал! Невозможная, сумасбродная девчонка! Подумайте, о чем вы говорите! Надеюсь, вы не опозорите наше имя неравным браком?
— Наше имя? Разве мое имя Симпсон?
— И слава Богу, что нет. Но берегитесь! Со мной шутки плохи!
— А что вы мне сделаете, даже если мой выбор вам не понравится? Разве закон и здравый смысл на вашей стороне?
— Одумайтесь! Поостерегитесь! — заклинал мистер Симпсон дрожащим голосом, грозя Шерли пальцем.
— Чего мне остерегаться? Ведь у вас нет надо мной никакой власти! Чего я должна бояться?
— Будьте осторожны, говорю вам!
— О, я буду очень осторожна, мистер Симпсон. Я выйду замуж только за того, кто достоин уважения, восхищения и — любви.
— Совершеннейшая чепуха! Женщине не пристало так говорить.
— Да, любви! Сначала я должна полюбить всем сердцем. Знаю, для вас я говорю на неведомом языке, но мне безразлично, поймете вы меня или не поймете.
— А если вы влюбитесь в какого-нибудь бродягу-побирушку?
— Я никогда не полюблю побирушку. Попрошайничество не заслуживает уважения.
— А если это будет какой-нибудь писаришка, актеришка, театральный сочинитель или — не дай Бог!..
— Смелее, мистер Симпсон! Или — не дай Бог! — кто?
— Жалкий бумагомаратель или какой-нибудь плаксивый художник-голодранец…
— Плаксы и жалкие голодранцы не в моем вкусе. Что же до литераторов и художников, то они мне по душе. Тем более не понимаю, что может быть общего между мной и Фоутропом Уинном! Он не способен нацарапать простой записки без ошибок, читает только спортивные газеты, — более тупого олуха еще не было в школах Стилбро!
— Боже, и это говорит женщина! — простонал мистер Симпсон, возводя очи горе и всплескивая руками. — Боже правый, до чего она еще дойдет?!
— Во всяком случае, не до алтаря об руку с Сэмом Уинном!