Шестерки Сатаны
Шрифт:
— Вон туда, к дивану, в угол, — показал Агафон. «Зомбики» не подчинились бы, но я сделал разрешающий кивок головой, и они направились к дивану. По идее, Валет после такого ранения должен был несколько дней ничего не поднимать левой рукой. Даже пошевелить ею нормальный раненый мог бы только ценой скрежета зубовного. А Валет запросто ухватился левой за вьюк-чемодан и без напряжения дотащил его до места.
После этого они вернулись к столу и чинно сели.
— Совсем вояки стали, — заметил Агафон. — Все у Вики тренируетесь?
— Отвечать? — спросил у меня Валет. Я разрешительно кивнул.
Валет
— Да.
— Службу знают, — покачал головой Гребешок. Налим принес рюмки, Агафон достал бутылку. На восемь рюмок хватило впритирочку, и бутылку поставили под стол.
— Ну, со свиданьицем! — ощерился дядя Саня. Ваня и Валет вопросительно посмотрели на меня. Без всякого ГВЭПа я прочитал их мысли, точнее, одну общую мысль: «А разве нам можно?»
— Пейте, не нюхайте! — сказал я. Конечно, в этот момент я был вполне трезв и, наверно, мог бы хотя бы задуматься, что имею дело не с обычными пареньками. У меня даже шевельнулось в голове что-то похожее на сомнение. Однако я его быстро отогнал от себя: мол, в рюмке чуть больше полсотни граммов, чего им сделается? Все чокнулись, выпили. Водка оказалась вполне приличной, нежной, явно натуральной, а не фальсифицированной.
Потом разложили картошку с мясом по тарелкам, добавили соленых огурчиков, укропу, лучку и принялись метать пищу.
— Молодец, Луза! — похвалил Агафон, поднимая вверх большой палец. — Пора тебе присвоить звание «заслуженного кашевара Российской Федерации».
— А что, на «народного» уже не потяну? — ухмыльнулся повар.
— Ты сколько весишь? — скромно спросил Агафон.
— Сто двадцать кило примерно.
— Рано, рано тебе еще «народного» присваивать. Вот когда наберешь больше полтораста — тогда можно подумать.
— Между первой и второй — перерывчик небольшой, — нетерпеливо произнес дядя Саня традиционную присказку и достал из холодильника второй «пузырь».
Мне очень хотелось поскорее заполнить голодный желудок, и я без особых церемоний орудовал ложкой. К тому же первая стопка шибко хорошо разошлась по телу, попала в кайф и стала греть душу. Именно поэтому я вовсе не стал задумываться над тем, можно ли продолжать поить биороботов. А они, поскольку прецедент уже был, с готовностью взялись за рюмки.
Хлопнули по второй. Стало еще лучше. Тарелку очистил, сытость появилась и благодушие.
— Бог любит Троицу! — заторопился дядя Саня, и ему никто не возразил.
После третьей закурили. Агафон спросил:
— Так какое у тебя дело, Барин?
Я не был настолько пьян, чтоб не помнить, что меня сюда случайно привезли. И одновременно состояние легкого кайфа вполне позволило бы мне в этом признаться. Тем более что об этом я уже с самого начала сообщил, только Агафон принял мою откровенность за шутку. Клянусь бородой Чуда-юда (за неимением собственной), что именно это я и хотел сказать, когда открывал рот. Но с языка у меня слетели совсем другие слова:
— Предстоит работа. Выпили малость, закусили — и добро. Сейчас дядя Саня пойдет баиньки, а вы, молодые-здоровые, заводите «Волгу». Поедете нас сопровождать. Идти за «шестеркой» в полсотне метров, не дальше. Если Ваня высунет руку в окно — обгоняйте и становитесь впереди нас на ту же дистанцию. Всем все ясно?
— Всем, —
Черт меня побери, если я знал, куда мы собираемся ехать. Конечно, мне это было не впервой — служить ретранслятором чужих речей и команд. Так было, когда я на острове Хайди толкал речь во время переговоров с тамошним президентом доном Хосе Соррильей. Чудо-юдо, не разжимая собственных губ, заставлял меня говорить те фразы, которые транслировал мне в башку. В прошлом году, когда я толковал в Афгане с Латифом, а потом с Ахмад-ханом, он меня вообще заставил произносить пуштунские слова и воспринимать речь собеседников как русскую. В общем, РНС есть РНС — руководящая и направляющая сила.
— Возьми, — разрешил мой «внутренний голос», что я немедленно и озвучил.
— На сборы — десять минут.
Самое любопытное, что Ваня и Валет, которые обычно исполняли только те команды, которые были обращены непосредственно к ним, тут же встали из-за стола. Еще более любопытным было то, что они без команды — по крайней мере,
без моей! — сразу же отправились к вьюку и чемоданам. Но я, то ли от общегообалдения, то ли от алкогольной заторможенности, не обратил на это внимания.
Тем более что задуматься мне не дали. РНС приказала: «Иди к машине!»
Ровно через десять минут «шестерка» и «Волга» выехали за ворота дачи. Ваня, сидевший за рулем, уверенно повернул баранку и покатил по темной улице поселка, хотя наверняка ни разу здесь не был. Я молча сидел сзади, у чемоданов и вьюка, не задавая вопросов. То есть, наверно, я должен был хотя бы спросить у Вани, куда он рулит, но почему-то этого не делал. А уж о том, чтоб отдать какую-то самостоятельную команду, я и вовсе не мечтал. РНС начисто подавила мою волю.
«Волга» следовала за нами, как пришитая. За рулем сидел Гребешок, который строго выдерживал дистанцию, которую я указал. Точнее, которую указали за меня.
Некоторое время я просто не задумывался над тем, что происходит. Но когда «Волга» выехала из поселка и выбралась на большую трассу, мне вдруг — именно так, вдруг и никак иначе! — стало ясно: мной руководит Чудо-юдо, волноваться нечего, я выполняю его приказы, а он знает, куда мы едем и зачем.
По трассе мы ехали довольно быстро, но проехали по ней относительно немного — сколько именно, я не отметил, но не больше 20 километров. После этого Ваня решительно повернул вправо, на некую бетонку. Я успел заметить, что при въезде мелькнул «кирпич». «Волга» тоже проигнорировала запрещающий знак и послушно свернула за нами.
Прокатили с километр — и уперлись в закрытые ворота. Впечатление былотакое, что мы подъехали к КПП какой-то войсковой части. Ваня погудел, но не просто пробибикал, а изобразил нечто вроде боевого прихлопа спартаковских болельщиков: «Та! Та! Та-та-та! Та-та-та-та! „Спартак“!». Отчего-то мне на секунду вспомнилось, что я уже слышал подобный сигнал, исполняемый на автомобильном гудке. Правда, довольно давно. Года три назад… Но тут заурчал невидимый электромоторчик, ворота с гулом и легким лязгом раздвинулись, и «шестерка», а следом за ней и «Волга», въехали за забор.