Шейд
Шрифт:
– Что за паника, котёнок? – пытаясь выровнять сбившееся дыхание, мягко спросил я жену. Голос звучал хрипловато. – Ты же знаешь, что я никогда тебя не обижу!
Обнажённая, раскрасневшаяся, со вздымающейся грудью и сверкающими изумрудными глазами-омутами, Ксана выглядела сейчас невероятно соблазнительно.
Я моментально забыл и про отбитый пах, и про расцарапанную грудь. Регенерация у меня отличная, так что раны затянулись быстро, но аромат крови, который остался на коже – манящий, притягательный – будоражил, сбивал с мыслей. А вид и запах моей женщины, которую я сжимал в своих
Мой зверь метался внутри меня, и я знал лишь один способ его успокоить.
– Ты… – выдохнула Ксана, но я не дал ей продолжить, накрыв её рот своим.
Я не просто её целовал, а скорее клеймил этим ненасытным жгучим поцелуем, заявляя свои права на эту женщину, заставляя её сдаться и подчиниться мне. И лишь когда её тело послушно обмякло в моих руках, а сладкий юркий язычок начал отвечать моим движениям, я нашёл в себе силы оторваться от неё.
– Син, хватит подглядывать, лысый извращенец! – рявкнул я, оглядываясь по сторонам в поисках паука.
Этот напуганный таракан был обнаружен на ближайшем дереве. Как он туда залез и не сломал своей массой, осталось для меня загадкой.
В панике хлопая глазищами и возмущённо потряхивая хелицерами, он притаился среди ветвей, и по нему было видно, что он мечтает удрать отсюда как можно дальше, но что-то ему не даёт.
– Поставь нам купол невидимости и тишины, Син, живо! – глядя на этого мохнатого чудика в упор, приказал я самому сильному магу планеты.
Паук недовольно поморщился и фыркнул, но всё же махнул лапой, и вокруг меня и Ксаны тут же заискрился едва видимый глазу защитный купол. Последним, что я от него услышал, был звук ломающихся ветвей, громкий «шмяк» об землю и панический топот восьми улепётывающих паучьих лап. Ему бы слоном в цирке работать.
– П-почему ты Кузю Сином н-назвал? – отчего-то заикаясь, спросила тихим голоском жена. Испугалась, наверное, бедная, когда с паука падала.
– Так ведь Син его создатель и хозяин. Он им управляет, – пояснил я, удивившись её вопросу. Наверное, всё же умудрилась где-то приложиться головой. – Ты мне лучше объясни, жена моя, с какой это радости ты обернулась прямо на лужайке перед Микаэлем и зачем ты ласкала этого эльфа? Нашей ночи любви тебе показалось мало? – я начал властно оглаживать её шелковистый животик.
– Микаэль? – почему-то переспросила она, млея под моей рукой. – Красивое имя. Но мне больше нравится Леголас.
– Кто-о-о??? – взревел я. – Какой ещё Леголас? Где этот смертник?
– Э-э-э… Наверное, в Средиземье, – растерянно пожала плечами жена. – Да не волнуйся ты так, Микаэль ведь женат. Не буду я к нему больше приставать. Пусть живёт.
– Не знаю, что это за деревня такая, но обязательно выясню! И я бы уже прикончил Микаэля, не будь он другом твоей матери, – заявил я, наблюдая, как удивлённо приподнимаются брови Ксаны. – Но ты права, пусть живёт. А я, знаешь ли, тоже женат. На тебе! И буду любить тебя так долго и сладко, что из твоей головы выветрятся все мысли о других мужчинах!
– Правда? – в её изумрудных глазах светилось изумление.
Она что, сомневается?
Неверие на лице малышки ранило и провоцировало меня доказать ей, что
Где-то в подсознании крутилась отдалённая мысль, что что-то не так, что всё неправильно, усиливая желание всё исправить, заставить её принять меня окончательно. Я буквально впился в нежные губки, терзая их, наказывая, а потом зализывая и нежа свою сладкую девочку.
Сначала Ксана была напряжена, но быстро поддалась страсти, выгибаясь мне навстречу, прижимаясь голой грудью к моему торсу. Если у меня и были сомнения, то они растворились в её хриплом стоне, в тонких пальчиках, зарывшихся в мои волосы, в нетерпеливом ёрзании её впалого животика по моему каменному стояку.
– Полегче, котёнок, – прорычал я, опасаясь потерять контроль над собой, когда нежная ладошка, погладив меня по спине, опустилась на мою ягодицу, притягивая меня ближе в стремлении поскорее соединиться.
– Ты говорил, что мой, что будешь любить, – укоризненно сказала невозможная девчонка, срывая последние остатки моей сдержанности.
С хриплым стоном я ворвался в её влажную тесную глубину, дрожа от нетерпения и жажды обладания. Из последних сил старался быть осторожным, медленно и размеренно скользя в вечном танце, но выгнутая дугой спина Ксаны, острые ноготки, болезненно-сладко царапающие мою спину, бледные бёдра, вскинутые мне навстречу, и прикушенная до крови пухлая губа моей сладкой пары свели на нет мои попытки сдерживаться.
Первый резкий рывок и сладкий стон «Да, ещё» – это последнее, что я помню, прежде чем потерял себя в том невыносимо остром наслаждении, что дарила мне малышка.
Наш общий крик разорвал тишину купола, когда слепящая вспышка удовольствия накрыла нас, а потом я почувствовал, как острые клыки Ксаны впиваются мне в шею, клеймя меня, делая полностью принадлежащим ей, и без того невыносимое блаженство усилилось, обжигая мою душу счастьем.
Глава 6. Дилемма
Оксана
*
Я. Его. Укусила.
Поверить не могу.
Что за помешательство на меня нашло?
Но самое кошмарное даже не это.
Мне понравилось. Такое счастье накатило, когда я ему зубы в шею вонзила, это что-то нереальное.
И отплёвывалась я после этого чисто для вида. На самом деле его кровь показалась мне сладкой и пьянящей, как тягучий ликёр.
Всё, как только очнусь – срочно к психиатру. Тут уже нужен не Фрейд, а кто-то посерьёзней. И лоботомия как минимум. Конечно, скорбный лист для санитаров дурдома может сильно затруднить мою педагогическую деятельность, но что поделать.
Ох, мамочки, да что же со мной происходит-то? Нет, конечно, секс с этим красавчиком был крышесносным. Но моё поведение – это ведь вообще беспредел.
Стоп. Если мыслить логически, у меня был секс с вампиром. И вчера он меня укусил, так? Ох ты ж блин… Ну конечно… Я становлюсь вампиром! Вот ведь засада…
Нет, это не сон, определённо. Сон не может быть настолько реалистичным и долгим. Кажется, я поняла, в чём дело. Я в коме. Наверняка. Интересно, почему? Взрыв газа в подъезде? Аномальное землетрясение? Или просто на мой дом упал метеорит?