Шейх
Шрифт:
— Той, кого ты любишь, очень повезло, вздохнула она. — Я ей от души завидую.
— А теперь иди, Зейнаб, — мягко подтолкнул ее к дверям шейх. — И скажи султану, что все, прошло именно так, как он хотел.
Рабыня выскользнула за дверь, громко заскрежетал засов, и наступила тишина.
Джамал приготовился к ожиданию, постаравшись поудобнее устроиться на узкой кушетке. Рано или поздно султан позовет его к себе и выскажется напрямик.
Он оказался прав. Не прошло и часа, как дверь снова открылась, и начальник стражи молча поманил его за
Роскошно обставленная комната, куда его привели, примыкала к личным покоям султана. Здесь, помимо прочей мебели, стояли и два одинаковых кресла с высокими резными спинками.
Кресла располагались друг напротив друга, как бы подчеркивая, что, это место для серьезного разговора двух равных собеседников.
Не зная, в какое из них сесть, Джамал стоя обдумывал предстоящую встречу. Заранее он знал только одно: что бы ни предложил ему Исмаил, это не сулит ничего хорошего.
Время тянулось томительно медленно. Примерно через полчаса шелковые портьеры на одной из стен раздвинулись и вошел Мулай Исмаил. Он прошествовал к ближайшему креслу и с достоинством опустился на алую подушку сиденья. Шейх тут же опустился на колени, как и предписывал придворный ритуал.
— Встань, Джамал, — сухо произнес султан, но не предложил шейху сесть и выпить с ним чаю, как это было в прошлый раз. Так он впервые дал почувствовать свое высочайшее неудовольствие. — Думаю, тебе понравился мой маленький подарок. Я сам обучал Зейнаб искусству любви, и теперь с ней мало кто может сравниться.
— О, повелитель, она просто бесподобна, — сдержанно подтвердил Джамал. Если ожидал большего, то напрасно.
Исмаил недобро усмехнулся, его прищуренные глазки пытливо скользили по лицу шейха в поисках признаков страха. Но и здесь его ждало разочарование.
— Ты огорчил меня, Джамал, — наконец сказал он. — Очень огорчил. Я думал, что тебе можно верить. Оказывается, нет. Мне и в голову не приходило, что берберская ведьма так околдует тебя, что ты забудешь о долге перед своим господином. Побег Юсуфа на твоей совести. Ты был обязан немедленно отправить его в Мекнес, а не держать у себя в Эдеме.
— Прошу извинить меня, владыка, но все обстояло иначе, и берберская принцесса здесь абсолютно ни при чем. Едва мне стало известно, что ты снова хочешь отправить меня в море, как я настолько разволновался, что, каюсь, забыл о своем долге. Сам подумай, мой повелитель: надо отремонтировать судно, набрать новую команду, запастись провиантом, пополнить пороховой погреб, вычистить пушки и прочее оружие… в общем, дел невпроворот. Это-то и послужило причиной моего преступного невнимания. Юсуф бежал, но лишь по моей вине.
— Подумать только, какое благородство! — фыркнул Мулай Исмаил. — В прошлый раз я уже прислушался к твоим красивым речам, и это привело к беде. Мои караваны подвергаются нападению у самых ворот Мекнеса. Юсуф со своей девчонкой грабят меня и на мои же деньги покупают своим людям оружие… Я долго думал, как поступить с тобой Джамал. Не буду скрывать, ты заслуживаешь самого серьезного
— Я не заслужил подобного великодушия, — с плохо скрытой иронией ответил Джамал.
— Конечно, не заслужил, — совершенно серьезно подхватил Исмаил, — но в память о твоем отце я дарую тебе шанс остаться в живых. Если ты и на этот раз не оправдаешь моего доверия, пощады не жди. Справишься успешно, я подарю тебе Зейнаб. Ты и представить себе не можешь, что она умеет, у нее незаурядный талант доставлять мужчинам удовольствие.
— Так скажи же, владыка, что я должен сделать? — Джамалу не терпелось узнать, что ему предстоит.
Лицо султана исказила гримаса ненависти.
— Принеси мне головы Юсуфа и его дочери. И не возвращайся до тех пор, пока в горах останется хотя бы один берберский разбойник. Мне надоело терять караваны. Ты не дурак, Джамал, и понимаешь, что еще одной неудачи я не потерплю. И никакого снисхождения к Заре не проявляй, она слишком похожа на своего отца. Я все сказал. Я велю передать в твое распоряжение сотню отборных солдат.
— А если я откажусь? — с вызовом спросил Джамал. Устроить охоту на женщину, которую он любит? Это казалось диким.
— Не откажешься, — усмехнулся султан, — ты слишком любишь жизнь. На рассвете Хасдай зайдет за тобой. Возвращайся с победой, иначе… Все, можешь идти.
Джамал молча поклонился и направился к выходу, где его ждала стража. Спорить с султаном было бесполезно. Если же он упрется и наотрез откажется искать Юсуфа, вместо него пошлют кого-нибудь другого, а его самого казнят, и тогда вообще никто не сможет встать между злобным султаном и прекрасной Зарой. Пока же ему дарованы жизнь и свобода, он сумеет постоять за себя и… за других.
Как и обещал султан, на рассвете дверь темницы Джамала распахнулась и вошел Хасдай.
— Да благословит Аллах начало нового дня! — набожно поклонившись в сторону Мекки, сказал он и повернулся к Джамалу: — Приветствую тебя, господин. Сто лучших воинов ждут тебя у ворот. Я отобрал самых проверенных и свирепых, тех, кто даже при одном упоминании о берберах рычит от ненависти. Они помогут тебе найти непокорного кади и расправиться с ним.
— И я приветствую тебя, Хасдай, — коротко бросил Джамал, выходя в коридор. Его переполняли самые мрачные предчувствия, и он не был в настроении ни с кем беседовать.
Во дворе шейх окинул изучающим взглядом построившихся солдат султана и… замер от удивления: неподалеку стоял еще один небольшой отряд во главе с Гаруном.
— Они прибыли из Эдема час назад, — негромко пояснил Хасдай. — Если хочешь, можешь тащить их собой.
Настроение Джамала при виде знакомых лиц немного улучшилось, и, едва Хасдай отошел проверить вьючных верблюдов, он поспешил к Гаруну. Тот, не слезая с коня, с грустной улыбкой приложил правую руку к груди и склонился в полупоклоне: