Шейн
Шрифт:
— Можешь назвать это так, — сказал он решительно и погнал лошадь по дороге прочь из городка и из долины.
Крис молча стоял у перил, в изумлении покачивая головой.
— Вот черт… — пробормотал он, — Ну, что ж, я и сам с ним управлюсь…
Он медленно поднялся по ступенькам и прошел в салун.
Я нырнул в магазин и пробежал к проему между двумя большими помещениями. А там забрался на ящик, стоящий в конце у самых дверей, — отсюда мне было хорошо слышно и видно почти все соседнее помещение. Оно было длинное и довольно широкое. Стойка шла изгибом от этого проема и тянулась вдоль внутренней перегородки до задней стены, которая отделяла комнату, где у Графтона помещалась
Шейн слегка опирался одной рукой на стойку, а во второй держал стакан с выпивкой. Крис подошел к бару футах в шести от него и потребовал бутылку виски и стакан. Он сделал вид, что не замечает Шейна, и покивал головой, приветствуя людей за столом. Это были два погонщика мулов, которые совершали регулярные поездки в нашу долину, доставляя товары Графтону и другим торговцам. Я мог бы поклясться, что Шейн, ненавязчиво осмотрев Криса, остался разочарован.
Крис дождался, пока ему подали виски, и проглотил изрядную порцию. А потом подчеркнуто оглядел Шейна с головы до ног, как будто только заметил его.
— Привет, фермер, — сказал он. Так сказал, как если бы не любил фермеров.
Шейн отнесся к нему с мрачноватым вниманием.
— Это вы мне? — спросил он мирным тоном и прикончил свою выпивку.
— Черт побери, а больше тут никого нету! На, выпей, — Крис толкнул свою бутылку вдоль бара. Шейн налил себе щедрую порцию и поднес стакан к губам.
— Будь я проклят, — щелкнул языком Крис. — Так ты, значит, пьешь виски!
Шейн залпом допил стакан и поставил его на стойку.
— Приходилось пить и получше, — сказал он как мог приветливо. — Но и это сойдет.
Крис громко шлепнул себя по кожаным чепсам 16 . Повернулся, чтобы вовлечь в разговор других.
— Ну, вы слышали? Этот фермер пьет виски! А я и не думал, что эти пахари, копающиеся в грязи, пьют что-нибудь крепче, чем содовая шипучка!
— Некоторые из нас пьют, — все так же приветливо сказал Шейн. Но потом приветливость исчезла, и в голосе его зазвучал зимний мороз. — Ну, ладно, паренек, ты уже позабавился, и забава эта была чисто детская. А теперь беги домой и скажи Флетчеру, чтобы в следующий раз послал кого-нибудь взрослого. — Он отвернулся и крикнул Уиллу Атки. — Есть у вас содовая шипучка? Я хочу взять бутылку.
16
Чепсы (от исп. «чаппарахас») — широкий кожаный передник, разрезанный как штаны и имеющий внутренний каркас; надевается поверх одежды, застегивается на ногах ремешками и служит для защиты ног всадника при падении, от укусов лошади, а также от сучьев и колючек при езде среди чаппараля — зарослей карликового дуба и можжевельника; боковые крылья защищают бока лошади.
Уилл помешкал — вид у него был немного смешной — а потом заторопился мимо меня в помещение магазина. И тут же вернулся с бутылкой шипучки, которую Графтон держал для нас, школьников. Крис стоял спокойно, не столько злой, должен я заметить, сколько озадаченный. Как если бы они играли в какую-то странную игру и он не был уверен, какой сделать следующий ход.
Он какое-то время жевал нижнюю губу. Потом чмокнул губами и принялся старательно оглядывать комнату, громко втягивая воздух носом.
— Эй, Уилл! — крикнул он. — Что это у тебя тут случилось?
Шейн в этот момент держал в руках бутылку, которую принес ему Уилл. У него пальцы сжались так, что костяшки побелели. Он медленно, почти неохотно повернулся к Крису. Каждая линия его тела была напряжена. как натянутая веревка, он будто ожил, будто заискрился нетерпеливой энергией. Какая-то свирепая сосредоточенность бурлила в нем, переполняла его, пылала в глазах. В это мгновение для него ничего не осталось вокруг, кроме этого насмешничающего человека всего в нескольких шагах.
В большом помещении все затихло, от тишины этой просто больно стало. Крис против собственной воли отступил, сперва на шаг, потом на два, потом странно выпрямился. Но до сих пор ничего не происходило. Только мускулы у Шейна по бокам челюсти вздулись желваками, твердыми как камень.
А потом он наконец выдохнул, и этот негромкий звук разрушил тишину. Он смотрел мимо Криса, за него, поверх качающихся дверок салуна 17 , поверх крыши навеса на той стороне улицы, туда, вдаль, где высились в своем нескончаемом одиночестве горы. Он спокойно двинулся с места, с забытой бутылкой в руке, прошел мимо Криса так близко, что чуть не задел его, совсем близко, но он его просто не видел… вышел в дверь и исчез.
17
По традиции вход в салун имеет декоративные двухстворчатые Дверцы в виде решетки высотой по грудь, открывающиеся в обе стороны, часто подпружиненные; иногда эти дверцы называют «крылья летучей мыши».
Я услышал рядом с собой вздох облегчения. Это мистер Графтон стоял сзади — а я даже не заметил, откуда он взялся. Он смотрел на Криса, и в уголках рта у него появились странные, какие-то иронические складки. Крис пытался не показать, как он собой доволен. Но когда подошел к дверям и посмотрел поверх них, вид У него был гордый и чванливый.
— Ты видал, Уилл? — бросил он через плечо. — Он пытался попереть на меня! — Крис сбил на затылок шляпу, закачался на каблуках и рассмеялся. — С. бутылкой содовой шипучки!
Он все еще смеялся, выходя наружу, а потом мы услышали, как он ускакал.
— Дурак этот мальчишка, — пробормотал мистер Графтон.
Уилл Атки подошел бочком к мистеру Графтону.
— Вот уж никак не ожидал, что Шейн может так себя повести, — сказал он.
— Он испугался, Уилл.
— Ну, да! Вот это-то и забавно. Я был уверен, что он справится с Крисом.
Мистер Графтон поглядел на Уилла, как он часто делал, — будто немного жалел его.
— Нет, Уилл. Он вовсе не Криса боялся. Он себя боялся. — Мистер Графтон был задумчив, а, может, даже опечален. — Надвигаются неприятности, Уилл. Самые худшие неприятности, какие у нас когда-нибудь были.
Он заметил меня и понял, что я тут был все время.
— Ну-ка, Боб, давай беги и найди своего друга. Или, ты думаешь, он эту бутылку для себя брал?
И верно, Шейн ждал меня с этой бутылкой возле кузницы. Это была вишневая шипучка, самый мой любимый сорт. Мне бы радоваться — а я не мог. Уж слишком Шейн был молчаливый и суровый. Лицо у него опять стало такое же мрачное, как в самый первый день, когда он появился на нашей дороге. Я не решался даже слово сказать. А он только один раз обратился ко мне, да и то я видел, что он вовсе не ждет, что я пойму или отвечу.