Шибари
Шрифт:
– Кира, ты понимаешь, что позоришь нас? – Мама вскочила на ноги. Тонкие каблучки застучали по паркету. – Что мы скажем гостям? А пресса?
– Да, милая, послушай свою маму. Это же такой позор для семьи! – Подлил масла в огонь горе – жених.
– То есть, по – твоему, отказ от свадьбы, это позор, а Виктор Андреевич Гарафин, с застрявшим членом, нормальное явление? Или, ты думаешь, что я буду всю жизнь тебя по чужим койкам отлавливать?
Мама брезгливо сморщила носик, а щеки отца покраснели. Вот это уже опасно. Пора делать ноги, пока не заперли в какой-нибудь кладовке, до самой церемонии.
–
О да! Обаяния отцу не занимать. А ведь он и вправду может выполнить свои угрозы. Помощь пришла, откуда не ждали.
– Кира, - раздалось из-за спины, - пройди в мой кабинет. Нам нужно серьезно поговорить!
Дед стоял на лестнице, ведущей на второй этаж. Видимо, семейные разборки ему надоели, и мужчина решил уладить проблему лично. Спорить с дедом никто не рисковал. Во – первых, несмотря на гордый статус деда, мужчина мог и физическую силу применить. Военное прошлое, здоровый образ жизни и неугомонная бабуля держали его в форме. Если не знать, кем мне приходится этот мужчина, никогда не скажешь, что он давно перешагнул столетний рубеж. Во – вторых, все богатство клана Стольных было сосредоточено в его руках. Остальным членам семьи разрешено лишь пользоваться средствами. И то, не всегда свободно. Лишаться денег никто не хотел. Подозреваю, что бабулю это правило не касалось. Но, мудрая женщина свое особое положение никогда не афишировала.
Мне, с большего, было плевать на деньги. Все равно, семейный кошелек давно был для меня закрыт. Но перечить старшему родственнику не стала. Просто потому, что любила деда и уважала.
Витя порывался пойти со мной. Но, наткнулся на неодобрительный взгляд родственника, и оставил эти попытки при себе.
Когда дверь кабинета закрылась, я почувствовала себя в безопасности. Как когда-то в детстве, когда пряталась здесь от братьев. Вход детям в рабочий кабинет дедушки был запрещен. Но, на шалости единственной внучки он закрывал глаза.
– Деда….
– Молчи Кира, - мужчина поднял руку, демонстрируя, что мои слова ему ну вот совсем неинтересны, - я могу только порадоваться, что ты наконец-то прозрела!
– То есть….
– Ну, ты же не думала, что я одобрял твое желание выйти замуж за этого субъекта? – Дед нахмурился, и отодвинул в сторону массивную картину. – Он тебе не пара. Поверь, я бы с большей радостью увидел рядом с тобой того рыжего докторишку.
– Ты и про Димку все знаешь?
– Ты моя единственная внучка. Конечно, я все знаю. Или, ты думаешь, что твой отец не пытался добиться твоего отчисления из университета? Или увольнения с работы?
За картиной, по какой-то старообрядческой традиции, располагался тайник. Ничего ценного, в понятии современного землянина там не хранилось. Так, письма, кое-какие украшения и бабулины записки. Она их по старинке писала на клочках бумаги и оставляла у мужа на столе.
– Ты не позволил?
– Я не мог допустить, чтобы они испортили тебе жизнь. Твой отец, не плохой человек. Просто не хочет принять то, что ты уже выросла. И слепо верит, что стабильное материальное положение и статус станут гарантами твоего счастья.
– А как же любовь?
Дед тепло улыбнулся, но ничего не ответил.
– Ты уже дала согласие на работу в РУМ?
– Откуда….
– Милая, ты моя единственная внучка.
Предложение из РУМ пришло несколько недель назад. Сначала в электронном виде, а потом и в форме официального письма. Видимо, таким образом Разведывательное Управление Марса решило подчеркнуть всю серьезность своего предложения. Сначала, я эту идею всерьез не рассматривала. Но, с отказом почему-то тянула. Видимо, интуиция сработала.
– Да. Сегодня утром отправила документы.
– Вот и правильно. Бабушка уже собрала твои вещи. – Мои глаза полезли на лоб. – Не смотри на меня так. Мы решили, что это решение будет самым правильным. Марс, планета специфическая, но тебе там понравится. Да и твои родители там на твою жизнь влиять не смогут.
– А ты? – Я и раньше подозревала деда во всемогуществе, но теперь, была практически в этом уверена.
– А я не стану вмешиваться, без твоей просьбы. Вот, - дедуля достал из контейнера магнитный ключ, - это от квартиры. Она небольшая, но тебе и Нурику места хватит. А потом, если захочешь, найдешь что-нибудь более подходящее.
– Мне обещали служебное жилье.
– Знаю я их служебное жилье. Одни холостые самцы и секс – дройды. Не обижай старика. – Я послушно взяла ключ. – А это, счет, который мы с бабушкой открыли для тебя, когда ты родилась. Хотели, сделать подарок на день рождение, но сейчас более подходящий момент.
Такая забота меня растрогала. Впервые, за долгое время, я ощущала настоящую поддержку семьи. И уверенность в том, что поступаю правильно.
– Только не надо слез. Все, иди. Бабушка тебя отвезет. И не забывай звонить.
Глава 2. Новый монастырь, новые правила
Кира
Космос никогда меня не привлекал. Все эти восхищенные вздохи, по поводу мириад рассыпанных огней, загадочную бесконечность, и неразгаданные тайны черных дыр не вызывали в моей душе никакого отклика. Темно, холодно, пусто. Сочетание этих трех пунктов я ни то, чтобы не любила. Скорее, ненавидела. По этой причине, шансов стать космическим путешественником у меня не было с самого начала.
Перелет до Марса занимал всего пару часов и считался вполне комфортным. Для всех, кроме меня. Даже в VIP зоне я чувствовала себя отвратительно. Раздражало буквально все: слишком мягкое кресло, холодный свет дневного освещения, даже прозрачная стенка персональной капсулы вызывала отторжение. Но больше всего из себя выводили мужчины, сидящие в кабине слева.
Замысловатые косы и черные глаза выдавали в них коренных жителей Марса. Я, честно говоря, мало что знала об этой планете. Точнее, знала только информацию, которая была в общем доступе. И, скорее всего, уже через пару часов, миллион раз пожалею о своей неосведомлённости.
Незнакомцы, игнорируя все правила хорошего тона, бесцеремонно меня рассматривали. Цепкие глаза сначала ощупали лицо, потом опустились ниже, на пару секунд задержались на груди и снова вернулись к лицу. Видимо, мужчины ждали от меня несколько иной реакции на такое откровенное разглядывание. Но, смущаться я была не в настроении. Как и флиртовать, и изображать святую невинность.