Шипка
Шрифт:
Сейчас пуля пролетела от головы Пенки так близко, что платок ее мгновенно очутился на правом плече, — Ой, дырку сделали! — крикнула она, спрятавшись за повозку и рассматривая порванный платок. Пенка вдруг опомнилась, поднялась. — А ослик? Его тоже убьют!
— Пенка, сиди! — строго потребовала Елена. — Башибузук шалит, он тебя живо!..
Она хотела сказать «убьет», но решила не пугать Пенку — подруга и без того напугана. На вершине Святого Николая не затихала сильная пальба. Елена вспомнила, что там должен находиться Иван Шелонин,
Раненых встречалось все больше и больше. Елена пристально вглядывалась в их лица, боясь встретить Ивана. Несколько гранат разорвались впереди повозки, и осел энергично покрутил головой, словно отбиваясь от назойливых мух. Елена подстегнула его сначала вожжами, а потом и палкой. На вершине она окликнула незнакомого офицера, и тот распорядился помочь девушкам. Повозку разгрузили быстро. Елена привязала осла к изуродованному дереву и, поручив Пенке присматривать за животным, пошла к кучке раненых, которые показались ей слабыми и беззащитными.
— Елена!
Она оглянулась и увидела солдата, махавшего ей рукой. У него был изодранный мундир из-под которого выглядывало грязное, окровавленное белье. Лицо его было синим, а левый глаз плотно прикрыла опухоль.
— Ванюша! — скорей догадалась, чем признала его Елена.
— Я, — сказал он. — Вот видите, какой я теперь!
Ей стало не по себе от его ужасного вида, но она пооорола свое волнение и проговорила как можно бодрее и спокойнее:
— Ничего, Ванюша, скоро все пройдет. Я отвезу вас в Габ-рово!
— Я тут не один, Леночка, со мной Панас, дружок мой хороший! — сказал Шелонин.
— И его заберу. Ослик у меня сильный!
Врач, шумный и суетливый, даже обрадовался, когда Елена предложила отвезти раненых в Габрово. Он сунул девушке помятый документ и побежал на стон. Елена помогла подняться Шелонину, потом вдвоем они подняли Панаса и добрели до повозки. Ослик походил сейчас на зайца: прижал большие уши и дрожал всем телом.
— А, Пенка! — устало, но обрадованно воскликнул Шелонин.
— Иван?! — испугалась девушка, приложив ладони к щекам.
— Красивый я, правда? Турки меня так…
— Турци? — пролепетала она едва слышно.
— В повозку! — уже командовала Елена. — Посредине садитесь, меньше будет трясти.
— А вы? — спросил Шелонин.
— А мы пешком, — быстро ответила Елена.
— Мы солдаты… — начал Иван.
— Под горку идти легко, Ванюша! А вам надо лежать удобно. Считайте, что вы у себя дома, на ваших полатях! — не без гордости блеснула девушка знанием русского языка.
Повозка тронулась, затарахтев на камнях. Стрельба уже стихала, но гранаты все еще продолжали падать, доносились и надоедливые пули. Осел под горку шел быстро, почти бегом, и Елена с опаской поглядывала на крутые спуски: если телегу не удержать —
Шелонин пытался шутить, но Половинка был мрачен и не произнес ни слова.
— Панас, давай стихи, давай своего Тараса! — неожиданно предложил Иван.
— Не до виршив… — угрюмо отмахнулся Половинка.
— Он хорошо читает украинские стихи, — пояснил Иван, — попросите, может, он вас послушает!
— Никогда не слышала, как читают стихи по-украински! — вздохнула Елена. Она хитрила и желала хоть чем-то растормошить приунывшего раненого. — Вот бы послушать! — И снова вздохнула.
Панас взглянул на нее исподлобья, словно для проверки: правду она говорит или лицемерит. Не уловив в словах девушки притворства, он согласился читать. Начал вполголоса, с присвистом и шепелявостью:
Минають дни, минають ночи. Минае лито. Шелестить Пожовкле листя, гаснуть очи, Заснули думи, серце спить. II все заснуло, и не знаю, Чи я живу, чи доживаю. Чп так по свиту волочусь. Во вже не плачу й не смиюсь…— Бильше не можно, — сознался Панас, — устал я.
— Как же хорошо вы читаете! — воскликнула Елена. — Я почти все поняла. Спасибо! А теперь будет читать Ванюша!
— Я и знаю-то всего одно стихотворение, — пытался отказаться Шелонин.
— Вот его и прочтите, — настаивала Елена.
Что тут поделаешь? Сам предложил — нельзя идти на попятную. Он кашлянул, как бы прочищая горло, взглянул на девушку, которая мило улыбалась, и начал торопливой скороговоркой:
Зима!.. Крестьянин, торжествуя, На дровнях обновляет путь; Его лошадка, снег почуя, Плетется рысью как-нибудь; Бразды пушистые взрывая, Летит кибитка удалая; Ямщик сидит на облучке В тулупе, в красном кушаке…— Хорошо, — сказала Елена. — Только очень торопитесь. А зачем? Вам же спешить некуда!
— Я всегда так, — сознался Шелонин, — А теперь Елена Христова! По-болгарски!
— А если моего чтения осел испугается? — спросила Елена. — Тогда что?
— Он остановится, чтобы послушать, — пошутил Иван.
Она взглянула на подругу.
— Пенка прочтет! — сказала Елена. — Она так хорошо чи-тает, что даже завидно!