Шипы
Шрифт:
«Это будет весело. Мы всё предусмотрели!» – так казалось Борису, пока рядом сидели крепкие бывалые мужики. А сейчас он жалел, что вообще связался с этими придурками! «Постреляем, отдохнём, – улыбался заводила Дмитрий. – Нас ещё благодарить будут!» Разбить бы бутылку «Царской» о его пустую голову, но питьё осталось в машине, а на горле виновника уже сомкнулись клыкастые челюсти.
Волки будто ждали гостей. Стоило охотникам сунуться в лес, как кроны деревьев перестали пропускать солнечный свет, и за стволами вспыхнули десятки голодных глаз. Звери
Одна из тварей сбила Бориса с ног, но не прикончила.
«Уже хорошо».
Возня шла где-то позади, над мёртвыми, но вскакивать и бежать было сродни самоубийству, и Борис пополз – назад к машине, благо горе-охотники не успели углубиться в чащу. Каждый метр давался с боем, любая неровность отдавалась болью в боку. Похоже, Борису сломали ребро. Силы быстро иссякли, но треск ткани и рычание всё нарастал: передышка могла стоить жизни.
«Ещё немного… ещё чуть-чуть…»
Борис вывалился на асфальт, но машина стояла далеко, а волки будто забыли об остальной добыче и обступили его, измученного и еле живого. В глазах рябило как на разбитом мониторе.
Волки расступились. Холодная рука вцепилась Борису в шевелюру и приподняла голову. Борис увидел мертвенно-бледную деву. Обнажённую и без зрачков, будто глаза затянуло рубцовой тканью.
– Ты остаёшься.
Борису словно сломали все кости разом. Кровь хлынула изо рта, зубы вылезали из дёсен. Борис вертелся на асфальте как рыба на раскалённом песку и кричал.
Последнее, что услышал затухающий разум: стон от нестерпимой боли перешёл в собачий скулёж.
Хозяева нового мира
Приводы заскрипели после долгих лет простоя, но всё-таки подчинились сигналу компьютера. Щёлкнули замки, и створки врат разъехались, выпуская первую партию искателей в дивный новый мир.
Словно сардины из консервы вывалились.
Четыре человека в защитных костюмах с оружием наперевес бродили по мёртвому городу, по останкам старого мира в поисках наименее гнилых его кусков.
Засохшей кровью замерли посреди дорог ржавые выцветшие автомобили. На разбитых тротуарах валялись обглоданные кости – где россыпью, а где и целыми горами. Человеческие, птичьи, грызунов. Кругом царила мёртвая тишина – шуметь было некому.
Ощетинившаяся стволами колонна осторожно шла по проезжей части, подальше от фасадов. Ведущий периодически сверялся с картой, затем движение возобновлялось. От бывшего магазина электроники до склада инструментов, от одной отметки на карте до другой. Худые рюкзаки и мешки постепенно раздувались.
Так продолжалось весь день вплоть до сумерек. Включили подствольные фонари. Дальше – возвращение на базу.
Кто знает, что выходит на улицы по ночам…
***
–
Колонна встрепенулась: впервые город подал признаки жизни. Звук исходил из закутка между домами; ведущий сверился с картой – там должен быть тупик.
– Проверьте оружие! – раздалось из-под шлема. – Замыкающий, смотри в оба!
Щёлкнули затворы, и искатели вошли в замусоренный кишкообразный коридор. Стены давили и забирали остатки естественного света. Люди вращали головами резче и чаще обычного.
– Мяу!
Впереди показалась кирпичная стена. Высокая тень, сжимающаяся с каждым шагом к ней. Искатели обступили шевелящийся комочек.
– Мяу…
Серенький котёнок прищурился, попытался прикрыть глаза лапкой и неловко отвернулся к стене. Бедный малыш!
– Надо же! – Ведущий опустил оружие и присел на корточки. – Похоже, мы нашли выжившего.
– Ой, какой симпатяга! – У одного из искателей был женский голос. – Возьмём его?
– Хех, не думаю. Раз детёныш сидит один, значит, мама где-то рядо…
– Мря-я-яу! – раздалось откуда-то сбоку.
Ведущий потерял равновесие и едва не завалился набок. Луч подствольного фонаря дёрнулся и выхватил из тьмы несколько пар светящихся глаз. Их обладатели сидели на балконе и мрачно наблюдали за пришельцами.
– Матерь Божья!
Остальные подняли оружие. С балконов, выступов, с вершин кирпичной стены, из мусорных куч на искателей взирали десятки, сотни, тысячи пар глаз.
В ушах гудело от стены зловещего мурчания.
– Вот чёрт…
Отвлеклись
– Пра-а-авильно!!!
Антон вздрогнул от воинственного крика ведущего и взрыва аплодисментов. Из гостиной раздалось одобрительное кряхтение. Тётя Василиса любила «Поле Чудес», очень уж ей нравился нестареющий усач Якубович.
Лоб заныл; воздух стал тяжёлым и неприятным. Помассировав виски, Антон устало взглянул на монитор домашнего компьютера. Вот уже полчаса как лист в «ворде» был до рези в глазах чист. Вымученная идея, и без того ускользавшая от уставшего сознания, окончательно превратилась в последнюю банальность и лопнула, точно мыльный пузырь.
«Главное начать, – пытался успокоиться Антон, заставив себя прикоснуться к клавиатуре, – пусть даже и с любой фигни, что в голову придёт».
– Да ладно? И как же вы засаливаете огурцы? – удивлялся с экрана Леонид Аркадиевич. Тётя Василиса удивилась вместе с ним.
А Антон тем временем печатал:
«Нет времени объяснять. Сейчас тётя Вася попытается разжечь в доме огонь. Не дай ей этого сделать! Живо беги на кухню, распахни окна и выключи…»
В этот момент экран погас, а вместе с ним и свет в комнате; судя по расстроенному вздоху тёти Василисы, во всей квартире тоже.
– Тоша, свет отключили!
– Я вижу. Сейчас поверю пробки.
Однако, выйдя на лестничную клетку («Боже, тут хоть есть чем дышать!»), Антон предпочёл вернуться в квартиру: похоже, свет отключили во всём доме.