Школа боя
Шрифт:
А сделать большего Игорь не мог. Это в кино красиво – кого-то невзначай убили, и тут же многоопытные седые генералы отдают приказания, в воздух поднимаются патрульные вертолеты, со двора милиции одна за одной вылетают машины с "мигалками", бегут кинологи со своими четвероногими питомцами, готовыми взять след, уходят под воду боевые пловцы... Впрочем, последнее уже из какого-то другого фильма... Не из детективного...
На самом же деле генералу наплевать, что там произошло на какой-то окраине. Его задача – направлять
На вертолеты нет керосина. Да и тот единственный вертолет, который когда-то давно собирались использовать в области для контроля дорожного движения в пригороде, уже пришел в негодность. Вылетал свой лимит, мотаясь в северные районы области за рыбкой и олениной для больших начальников. Да даже если бы он и был... Толку с него?!
Машины... Вон стоит за воротами "Волга"... Машина отделения Числова. И если Лехе придется остаться на месте происшествия, то он, Михайлов, будет вынужден пилить через весь город на автобусе и в управление попадет в лучшем случае к обеду.
Ну а "лучший друг человека", выбравшись из заднего отделения "уазика", сделал пару кругов по утоптанной площадке, деловито погавкал на ворон, нахально рассевшихся по окрестным деревьям, после чего старательно нагадил под один из свернутых набок памятников. Выполнив, таким образом, свою часть общей работы, уселся на собственный хвост, вывалив ярко-красный язык и с гордостью поглядывая на кинолога – тощего и грустного "мамлея" со здоровенным фурункулом на худой шее...
И остается надеяться только на чудо... Либо случайно удастся зацепить и "на шару" "расколоть" кого-нибудь из участников этой гнусной акции, либо кто-то из них же начнет во всеуслышание хвастаться своими "подвигами" именно в тот момент, когда рядом окажется один из "людей"... Милицейских агентов, проще говоря...
А так... Уже через неделю это дело потеряет свою актуальность. За неделю ведь много чего случиться может. Опять кого-нибудь убьют из сильных мира сего. И всех "убойщиков" бросят туда, свалив все тяготы текущего расследования на плечи прокуратуры. Увы, таковы реалии... И не ему, Михайлову, что-то менять...
– О чем задумался, казаче?.. – Освободившийся наконец-то от атаковавших его евреев Леха подошел совсем неслышно.
– Да так... – ответил Игорь. – Все о своем, о девичьем... Чего они от тебя хотели?
– Как чего?! – удивился Числов. – Отловить и привлечь к уголовной ответственности мерзавцев, которые такое учинили! Причем прямо здесь и сейчас!
– Ну, так это же запросто! – подыграл ему Михайлов. – В ладоши хлопнем, ножкой топнем!.. И всего делов!
– Во-во! –
– Ладно, Леша, не грузись... Все равно им не объяснишь. Они – всего лишь обыватели. Они платят налоги, ходят на выборы и верят, что о них должны заботиться... Наивные!
– У тебя все? – деловито поинтересовался Числов. – А то что-то стало холодать...
– Да мне тут с самого начала делать было нечего! – ухмыльнулся Михайлов. – Только в протоколе осмотра отметиться, что, дескать, выезжал представитель аппарата!
– Ну, тогда поехали, представитель аппарата! А то я чего-то замерз...
Дружно развернувшись, коллеги направились к поплевывающей сизым дымком выхлопа служебной "Волге"...
4
Настроение у Скопцова было радужным. С самого утра. Хотелось петь, плясать, дурачиться... И не без причины. Кажется, у него наметились какие-то позитивные изменения в личной жизни...
...Прошлым вечером, ровно в восемь, он стоял у двери квартиры Суминой, сжимая в одной руке здоровенный букет цветов, а в другой – торт-мороженое, купленный в ближайшем магазине. На что-то более значительное и оригинальное, честно говоря, просто фантазии не хватило...
Дверь открыла сама Татьяна. Женщина была в переливающемся и как бы струящемся по изгибам ее фигуры вечернем платье. У Василия аж дух захватило... Такой красивой, как сегодня, он никогда раньше Сумину не видел.
– Здравствуй, Таня! Это тебе... – Скопцов протянул букет.
– Спасибо. – Татьяна взяла цветы. – Ой, какая красота!.. Не стой на пороге, проходи!
Василий шагнул в прихожую. Пока он разувался у входа, Татьяна вместе с букетом упорхнула куда-то в глубину квартиры. Только голос ее было слышно:
– Вася, ты проходи в комнату! Я сейчас...
Скопцов послушно проследовал туда, куда ему было сказано. В большой комнате, можно сказать, в гостиной, стоял сервированный на троих стол. На диване под торшером сидела Настя и листала какую-то детскую книжку с яркими картинками.
Поставив торт на стол, Василий подошел к ребенку:
– Привет, подружка! Как дела?
– Здравствуй, – очень важно и серьезно ответила девочка. – Дела у меня хорошо. Не болею. А где ты был?
– Ну, как где?.. – озадачился Василий. – Дома...
– А ты далеко живешь?
– Ну, не так чтобы уж очень...
– И все это время не мог прийти в гости?! – Бровки девочки превратились в маленькие домики. Но они тут же разгладились. – А я по тебе скучала...
– Кхм... Вот, значит, как... – Василий растерялся. Обстоятельства, при которых он познакомился с пятилетней дочкой Татьяны, не располагали к какой-то лирике... И, честно говоря, Скопцов даже не был уверен, что ребенок сумел запомнить его лицо. А тут, оказывается, по нему скучали...