Школа корабелов

Три подростка с Большой Охты — рабочей окраины Петербурга — попадают в школу корабельной архитектуры, по окончании которой становятся морскими инженерами. Фамилии подростков — Попов, Осьминин и Колодкин. Это исторически реальные люди, впоследствии деятели русского флота.

В занимательной, живой форме показывается

жизнь и учеба в школе со всеми ее темными сторонами, с борьбой прогрессивных сил против косности и произвола. Историческая основа повести позволила автору обстоятельно раскрыть не только картины жизни и быта «школы корабелов», но и обстановку и события в России начала XIX века. Читателю становятся понятными причины временного упадка в состоянии военно-морского флота и преступная роль правящей верхушки царского самодержавия. Все это в целом повышает познавательное значение повести.

«Школа корабельной архитектуры» — предшественница Военно-морского инженерного училища, носящего ныне имя Ф. Э. Дзержинского.

Любимым местом игр охтенских ребят была старинная шведская крепость Ниеншанц. Здесь, при впадении в Неву реки Охты, еще сохранились поросшие лопухом и крапивой земляные валы и бастионы. Мальчики целыми днями носились по ним, разыгрывая баталии.

Зачинатель игр — четырнадцатилетний Саша Попов — делил с Суворовым славу непобедимого полководца среди юных обитателей Малой Охты. Рослый, широкоплечий, с большими серыми, чуть на выкате, глазами на крупном лице, он был признанным вожаком и заводилой.

Имелся у ребят и свой флот — два яла, построенные и оснащенные самими подростками. На одном из них ходил Попов. Парусом он управлял столь искусно и лихо, что дух захватывало, когда утлое суденышко, лежа на боку и слегка черпая воду, с невероятной быстротой скользило по реке. Другой водил Ваня Осьминин — троюродный брат Попова, светлоголовый, курносый паренек, разбитной и смышленый.

Приказу Попова подчинялись беспрекословно; никто из мальчиков не мог состязаться с ним в силе, ловкости и смелости. Он без труда переплывал широкую, быструю, холодную Неву и купался в ней до заморозков. На его удочки всегда попадалась крупная рыба, а модели кораблей, которые он вырезал, были самыми красивыми.

Сегодня вся ватага ребят собралась в крепости раньше обычного. Ожидался налет соседей — мальчиков из поселка Большая Охта. К бою готовились спокойно, по-деловому, как к привычному и веселому развлечению. Любовь к дракам была у охтенцев в крови. Эта любовь передавалась от поколения к поколению в течение века, с того памятного года, когда Петр Первый согнал из Новгородской, Тверской и Олонецкой губерний три сотни вольных крестьян и поселил их на глухой окраине Петербурга для работы в Адмиралтействе. Ежегодно зимой, в праздничные дни, все мужское население поселка выходило на лед Невы, вызывая на кулачный бой крючников и бурлаков левобережья. Старинную славянскую игру начинали мальчики. Они сходились на середине реки с криками: «Дай бою, дай бою!» К вечеру в битву вступал взрослый народ, оттеснял дерущихся детей вправо от дороги, проложенной на льду, и «стена шла на стену». Победу почти всегда одерживали охтенцы, обладавшие преимуществом в ловкости.

Еще одно событие занимало сегодня ребят. Кто-то из них принес весть, что крепость скоро снесут и взамен бастионов будет построена кораблестроительная

верфь. Новость эту приняли по-разному. Одни огорчались тем, что лишатся места своих постоянных игр, другие радовались, надеясь получить на верфи работу.

— Саня, а ты что скажешь? — обратился Ваня Осьминин к Попову, строгавшему ножом модель фрегата.

Мальчики примолкли и посмотрели на Сашу. Его слово во всех случаях было решающим.

— Я рад, — негромко сказал он. — И знаете, хлопцы, чего я более всего хотел бы, — стать когда-нибудь управителем этой верфи.

— Ты и будешь управителем! — уверенно отозвался Ваня. — А я держу в думках другое: отправиться в далекое плавание, побывать за морями и океанами, белый свет поглядеть.

— А я хочу быть корабельным мастером, — заявил Яша Колодкин.

— Глядите-ка, идут, идут! — крикнул дозорный с крепостного вала.

Ребята взобрались на вал. Охта расстилалась перед ними как на ладони. Потемневшие от времени деревянные избушки точно вросли в землю. Крыши прогнили, стены покачнулись, подперты кольями; перекошенные окна заткнуты тряпицами А дальше необъятная равнина без единого деревца Лишь зеленый массив кладбища да светленькая церковь радовали глаз…

Из-за церкви показалась толпа мальчишек, спешивших к крепости. Не рискуя лезть на бастионы, они остановились неподалеку и бросили призывный клич:

— Дай бою! Дай бою!

Пришельцев было человек тридцать, значительно больше, чем малоохтенцев. Но это не смутило Попова. Он не раз водил на кулачный бой своих храбрых соратников и знал, что каждый из них справится с двоими. Приставив ладони ко рту, Саша зычно крикнул:

— Дадим вам бою! Эй, Матюха, полезай сюда, договориться надобно.

У соседских мальчиков произошла заминка. Их главарь Матюха Чулков, здоровенный детина, со скуластым лицом, отказался лезть на крутой вал.

В толпе послышался шум, а Матюха выкрикнул:

— Ступай сам сюда!

Попов и его друзья стремительно спустились вниз. Шум усилился. Саша жестами водворил тишину.

— Где будем драться?

— За церковью! У Невы! За кладбищем! — посыпались предложения.

— Ладно, давайте за кладбищем, там просторно, — согласился Попов. — Токмо правил не нарушать: лежачего не бить, с тылу не нападать, не выступать с вооруженной рукою…

— Знаем, не впервой, — угрюмо буркнул Матюха. — Ты своим это скажи.

— У нас на сей счет строго, — возразил ему Осьминин, — нарушителю пощады не даем. А за тобой, Матюха, глядеть и глядеть надо, доиграешься!..

Матюха промолчал. Услышав смешок, он прищурил узенькие глазки:

— Пошли, что ли?

Толпа направилась через поселок к кладбищу. Мальчики шли по изрытому ухабами, рытвинами Малоохтенскому проспекту и дружно болтали. Трудно было подумать, что через каких-нибудь полчаса их оживленные лица ожесточатся в драке, покроются синяками и кровоподтеками.

Выйдя на луг за кладбищем, ребята долго строились стена против стены. Попов распоряжался в своем лагере спокойно, уверенно. На правое крыло он поставил Ваню Осьминина, на левое — Андрея Углова, высокого жилистого подростка, с необыкновенно длинными руками и ногами. Яша Колодкин и еще три мальчика, оставленные в засаде, должны были выступить по особому сигналу.

Бой завязался жаркий, исступленный. Подростки били друг друга в грудь и лицо, пружинисто приседая и подскакивая на крепких босых ногах. Образовав клин, в острие которого действовал Попов, малоохтенцы дрались стройно, дружно, толково и вскоре заставили отступить врага.