Школа на горке
Шрифт:
«Еще, может быть, подружатся», — подумала учительница.
Тихо в классе. Учительница дочитала сказку. Вдруг на последней парте раздался плач.
— Что опять? Кто тебя обидел?
Маленькая девочка с голубой лентой вокруг головы глотала слезы.
— Мне Снегурку жалко, — проговорила она глухо сквозь ладони, прижатые к лицу, — зачем она растаяла?
— Не плачь, — растерянно ответила учительница. — Может быть, дед и бабка слепят новую Снегурочку.
— Все равно эту жалко, — не унималась девочка.
— Ревет, — произнес смуглый мальчик,
Кто-то сказал:
— Ну и что — сказка? Все равно жалко.
Это произнес знакомый голос. Юра. И Варвара Герасимовна подумала: «Вот он какой, этот Юра».
Так закончился первый урок начинающей учительницы Варвары Герасимовны.
На доске мелом было написано число: первое сентября тысяча девятьсот тридцать первого года.
* * *
Быстро идет время, и Юра уже стал пятиклассником. Он уже и не помнит, как в яркий осенний день он несся по улице и кричал счастливым голосом: «Я иду в школу!»
Теперь он давно привык к тому, что он школьник. Ходит не с новым портфелем, а с обтрепанным. Новый портфель довольно быстро становится обтрепанным, если на нем несколько раз съехать с горы. А уж если портфелем нет-нет да и сыграть в футбол, то он станет как раз таким, какой носит теперь под мышкой Юра. Обычный мальчишечий портфель с потускневшим замком и отлетевшими металлическими уголками, а ручка тоже давно оторвалась и куда-то запропала.
Юре даже в голову не приходит просить у мамы: купи мне новый портфель. Есть куда положить тетради и учебники, значит, все в порядке. Да и в самом деле — разве не все равно, какой портфель.
Юра теперь много знает. Он выучил уже всю таблицу умножения. Может без единой ошибки написать слово «лестница». Знает, как по-немецки «Я иду гулять». А больше всего ему нравятся уроки истории. Может быть, потому, что ее преподает Варвара Герасимовна, его первая учительница.
Юра помнит, как впервые увидел удивительную карту. Варвара Герасимовна вошла в класс и прикрепила карту к доске. Юра смотрел и не мог понять: что-то не так. Знакомые названия — Киев, Новгород. А где еще города? Куда делись? Не может же быть, чтобы в России было всего два города. Сверху на карте нарисованы палочка и крест, а рядом наоборот — крест и палочка. Вот так: IX — XI. А внизу на этой карте нарисованы черные всадники на черных конях.
— Валентина, смотри-ка, всадники, черные на черных конях.
— Не разговаривай, Юра, — останавливает Варвара Герасимовна. — Посмотрите на эту карту. Это русские княжества — Киевское и Новгородское, а других городов еще не было. Потому что на этой карте изображена Русь, какой она была больше тысячи лет назад. Вдумайтесь: больше тысячи лет! Вот наверху написано римскими цифрами: девятый — одиннадцатый века. А сейчас у нас какой век?
— Двадцатый, — отвечают пятиклассники.
— А всадники? —спрашивает Юра.
— А всадники — это кочевники: половцы, печенеги. Они не строили домов, не сеяли хлеба.
— Без хлеба? — ахнула Валентина.
— Да, без хлеба. А главное их занятие был грабеж. Налетят внезапно на село, вытопчут поля, сожгут избы, увезут детей на продажу в рабство. От этих всадников было много бед.
Вот что такое история: не урок, не учебник, не параграфы. Это жизнь людей, законы этой жизни, беды, войны, подвиги. Несутся черные кони, плачут женщины. Бьют врагов и погибают воины. Вот что такое история.
Варвара Герасимовна внимательно смотрит на ребят. Глаза у нее добрые, веселые, в такие глаза легко смотреть, ее взгляд не смущает.
— Жизнь каждого человека как бы вливается в историю его народа, всех людей. Когда-нибудь вы это поймете.
На другой день Юра вышел на кухню и сказал соседке тете Дусе:
— Здрасьте, тетя Дуся! А мы уже историю изучаем — про всякие древние битвы, подвиги и победы.
— Ты бы лучше на пол не наляпывал, — сказала тетя Дуся. — У других людей дети как дети — умыл лицо и пошел, а тебе обязательно до пояса. Серьезное мытье разводить — на это есть баня, а здесь кухня.
Юра сразу потерял всякий интерес к разговору.
Молча взял тряпку и вытер пол. Он не будет спорить с тетей Дусей по двум причинам. Во-первых, Юра уже месяц назад принял твердое решение воспитывать в себе выдержку и силу воли. Он хочет стать сдержанным и молчаливым, как капитан Немо. Разве капитан Немо стал бы ругаться с соседкой тетей Дусей? Есть еще одна причина: от тети Дуси можно очень даже просто получить подзатыльник. Характер у нее вспыльчивый, а рука тяжелая.
На кухню выходит Юрина мама. Она в коричневом халате до пола, этот халат папа подарил ей на день рождения. Мама всегда надевает его по утрам и завязывает длинным поясом.
Тетя Дуся оглядела халат и сказала:
— Как поп.
Мама ничего не ответила, но Юра видел, что у нее испортилось настроение.
Однажды Юра слышал такой разговор. Он сидел на кухне и тер наждачной бумагой крышку от старого бака. Мама разрешила взять эту крышку насовсем, а из нее выйдет прекрасный щит для Ледового побоища, которое начнется завтра на школьном дворе. К побоищу готовятся и Витек, и Колокольчик из пятого «Б», и Генка, конечно. Но такого щита ни у кого не будет. Не всякая мама отдаст крышку. Юрина мама все-таки самая лучшая.
Юра отчищает крышку, скоро она начнет блестеть, как серебряная.
— Скребет, скребет, на нервы действует! — говорит тетя Дуся, а сама мешает ложкой в кастрюле, в кухне пахнет кислыми щами, жареной картошкой.
Юра любит сидеть в кухне. Примусы шумят, вкусно пахнет. И разговоры интересные.
Тетя Дуся говорит Юриной маме:
— Варю я первое, второе. Но разве это основа? Основа в том, что я слесарь третьего разряда. А скоро получу четвертый. У нас на заводе слесаря только мужчины, и я — слесарь. Удивляются и уважают. Ни в чем им не уступаю, мужчинам. Он в парашютный кружок — и я в парашютный кружок.