Шнифер
Шрифт:
– Честно говоря, не очень, – признался тот.
Разгуляй помолчал.
– Ничего страшного. Может, и поймешь. Потом... Всему свое время.
Обескураженный последними словами друга, Роджер даже не поднялся из-за стола, чтобы проводить Разгуляя до двери. В душе зародилось нехорошее предчувствие...
Игорь медленно сполз по стене на землю. К дому со стороны соседнего двора приближалась женщина. Игорь хотел закричать, но у него перехватило горло.
Женщина бросила в сторону незнакомца мимолетный взгляд и поспешно скрылась за дверью одного из подъездов.
Гадецкий встал и заглянул за угол дома. Нападавшие уже успели скрыться из виду. Игоря проняла нервная дрожь.
Он пошарил по карманам джинсов и вытащил из заднего кармана мобильник. Подрагивающими пальцами он разблокировал трубку и набрал нужный номер.
– Да, Игорь, слушаю тебя, – голос подполковника Чертышного показался Игорю неприветливым, но ему было сейчас плевать на настроение приятеля.
– Роман, надо встретиться.
Гадецкий поднял с земли рюкзак, который слетел у него с плеча при нападении неизвестного, и пошел в направлении дороги.
– Когда? Может, завтра? А то сегодня дел по горло. Я еще на работе... – попытался уклониться от встречи Чертышный, но Игорь решительно оборвал его:
– Рома, на меня напали. Я даже, кажется, ранен.
Гадецкий машинально провел пальцами по шее и посмотрел на кровавый след, оставшийся на подушечках пальцев.
– Что-то серьезное? – голос Чертышного несколько смягчился.
– Не знаю пока, – Гадецкий попытался рассмотреть воротничок футболки, на котором тоже остались следы крови. – Мне чуть глотку не перерезали. Какие-то качки с ножом ко мне... По горлу как полоснет... Сука!
– Да ты что? Ты вообще где? – Подполковнику не хотелось втягиваться в общение с Игорем после лихорадочного рабочего дня, но он все же заметно разволновался.
– Около своей работы. Надо встретиться, Роман. Ты когда дома будешь?
Игорь подошел к лавочке на автобусной остановке. Сел и принялся рыться в рюкзаке.
Чертышный оценил взглядом стопку бумаг, которую ему лишь десять минут назад водрузила на стол старлей Иванцова. Посмотрел на часы.
– Боюсь, до двенадцати точно задержусь на работе. К часу ночи, наверное, доберусь. Но если у тебя срочно...
– Да, Рома, пожалуйста... Очень срочно. Это и тебе, кстати, будет небезынтересно, – Гадецкий достал из внутреннего кармана рюкзака карманное зеркальце.
– Ну, приходи ко мне на работу. Я в управлении. Я вахтера предупрежу, чтобы пропустил, – без особого энтузиазма произнес Чертышный.
– Все. Буду через пятнадцать минут, – Игорь нажал отбой и, глядя на себя в зеркальце, аккуратно вытер с шеи кровь.
Автобус подошел
Роман сидел за своим рабочим столом, обложившись бумагами.
– А, ты? Здорово. Что там у тебя произошло? Выглядишь неплохо. Я уж думал, что увижу что-то страшное...
Чертышный встал из-за стола и двинулся навстречу Гадецкому.
– Очень неприятно, знаешь ли, когда тебя с ножом у горла к стене прижимают.
Игорь слегка запрокинул назад голову и продемонстрировал Чертышному порез на шее.
– Ладно, садись, – подполковник показал на стул у своего рабочего стола. – Что там у тебя стряслось? Рассказывай.
Гадецкий сделал несколько шагов по кабинету и повесил на спинку стула рюкзак.
– Короче. Рассказываю, – Игорь сел. – Выхожу я с работы. Пошел не как всегда, а, думаю, между домами сегодня пройду. И что меня дернуло? Не знаю. Ну, пошел, короче... Тут гоблинарий какой-то, и с ножом к горлу. С резаком таким здоровым. Острый, сука, как бритва...
– А что хотели-то?
Чертышный еще раз взглянул на незначительную рану на шее приятеля. Затем перевел взгляд на стопку документов у себя на столе и недовольно вздохнул.
– Ты слушай дальше, – продолжил Игорь. – И знаешь, что им нужно от меня было?
– Что? – Чертышный зевнул и откинулся на спинку стула.
– Про Маргариту Веренцову спрашивали... – Гадецкий посмотрел на реакцию собеседника.
Однако лицо подполковника нисколько не изменилось.
– А кто это такая?
– Как «кто такая»? – вскинулся Гадецкий. – Ты забыл? Девушка Сандаева. Помнишь, я тебе говорил, что он к нам в клуб ходить стал...
– Так-так-так... – во взгляде Чертышного появилась откровенная заинтересованность.
– Она к нему клинья подбивала и, по-моему, подклеила основательно. Они с тех пор вместе стали ходить... – Игорь закинул ногу на ногу. – Слушай, Рома, у тебя чай есть?
– Я не пью ничего такого, Игорек. Ты же знаешь. Я – язвенник. Какой мне чай? У меня сейчас обострение. Молоко только иногда лакаю. Мне бы не сдохнуть.
Чертышный болезненно поморщился, а затем выдвинул ящик стола и достал оттуда контейнер с таблетками.
– Да ладно, чай-то зеленый можно. Он успокаивает...
– Мне ничего нельзя. Я уже от всего подыхаю. Только дышать могу, и то с переменным успехом.
Чертышный закинул в рот две таблетки и направился к холодильнику в углу комнаты, на котором стоял графин с водой.
– Говорю я тебе, походи на йогу. А ты все не идешь. Ты научишься сам управлять процессами в своем организме, – Гадецкий проводил подполковника взглядом.