Сходняк

Сухов Евгений Евгеньевич

Алюминиевые дела — опять же он там колеса крутит, своих людей расставляет. И портовые дела у него под контролем. Нам стало совсем не продохнуть. Раньше такого не было, чтобы я в своем родном городе не мог решить самолично, открыть мне бензоколонку или не открыть…

— Верно говорит Тима! — поддержал его Максим Кайзер. — Варяг стал слишком много на себя брать. Я вот знаю, что он как сел в этот свой концерн, так на торговле оружием наварил хренову тучу бабок, да только эти бабки в какую-то черную дыру уходят. В общак, сдается мне, он не шибко-то отстегивает.

Максим

говорит правильные слова, подумал Закир Большой. Игнатов и впрямь в последнее время занимается делами, которые многим ворам были непонятны и которые многими не одобрялись. Самая главная претензия к нему заключалась в том, что он много тратил общаковских средств на неясные политические дела и всякие вложения в малопонятный бизнес.

— Верно Кайзер сказал! — продолжал, войдя в раж, Тима. — Я считаю, его надо, в натуре, на правиловку вызвать. Пусть объяснит свои дела. А если не объяснит — пускай общак передает другим. Мы и сами с общаком сумеем разобраться. Не хуже Варяга!

— Ты Тиман, прэдлагаэшь вместо Вариага нового сматрящего избрать? Я тебя правильно понял? — уточнил Шота.

Закир исподлобья чиркнул острым взглядом по лицу Тимы. После выпитого (а Тима, как заметил Закир, виски пил как водку — залпом стограммовыми стопарями) подольский авторитет раскраснелся и, по всему было видно, малость слетел с катушек.

Над столом повисла зловещая тишина. Воры точно размышляли над услышанным, хотя было ясно, что никому не в диковинку то, что произнес Тима.

Более того, многие из собравшихся на этой даче вполне разделяли Тимин наигранный гнев. Но не спешили высказываться. Никто ведь не мог предугадать, как дело повернется, — так что на всякий случай лучше было не суетиться и попридержать язык.

— Самое главное для нас — понять, как к этому отнесутся региональные.

Большой сходняк нельзя созывать, не зная заранее настроение людей, — подал голос Виктор Резунов, которого в молодости звали Тульский Пряник, а сейчас просто — Витя Тульский.

Но Тима не унимался.

— Нет люди! Надо принимать решение! Я не удивлюсь, если выяснится, что наш любезный Варяг снюхался с ментами или с гэбухой — и на них пашет! Смотрите, уж больно у него все гладко выходит — был под следствием, на зоне сидел, бежал, ментов помочил, а ему все списали. Так же не бывает! Чтобы просто так взяли и забыли обо всем. Тут явно дело нечисто. И главное, пусть четко скажет: сколько в общаке, сколько на грев идет, сколько… И воще, в натуре, пусть финансовый отчет представит! — Тима, обведя мутноватыми глазами стол, хохотнул своей шутке.

Все посмотрели на Закира. После отсутствовавшего Дяди Толи и Шоты он тут был самым старшим и уважаемым. Дагестанский вор сложил ладони вместе и медленно произнес:

— Что ж, Тима прав. Надо с Варяга спросить по всем правилам. — Он помолчал, точно подыскивал слова:

— Верно Тима сказал: Варяга вызовем на большой сходняк — и там решим!

— А че там решать, блин! — рявкнул Тима, опрокинув в глотку очередной — кажется, уже шестой — стопарь виски

«Джонни Уокер». — Зовем на большой сход, устраиваем ему допрос с пристрастием и лишаем на хрен общака! Хорош ему бабками нашими распоряжаться. Я, блин, воще не понимаю, кто его на это теплое место посадил!

Кажется, никто не обратил внимания на то, как хитроумно Закир перевел стрелки на Тиму, отдав ему целиком и полностью инициативу зазвать Варяга на большой сходняк. Теперь, без сомнения, все запомнят его слова о том, что про финансовый отчет Варяга «Тима сказал». И если что, вся ответственность ляжет на этого говоруна, который вдруг взял и обосрал Варяга и который уже, видно, забыл, как шесть лет назад на региональном сходе Варяг отстоял его, тогда еще совсем желторотого пацана, только что вышедшего после «пятерочки», еще не коронованного. Тогда Варяг прикрыл Тиму, хотя подмосковные воры ни в какую не хотели уступать тому контроль за рынками, но именно благодаря авторитету Варяга Тима получил то, что тогда заслужил и что имел сейчас…

Впрочем, Закир точно знал, что происходит с Тимой и по чьим нотам он сейчас так заливисто поет. Потому что и сам Закир Большой недавно попал в мышеловку и теперь ломал голову, как бы унести ноги подобру-поздорову. И он не исключал, что эту песню Тима разучил с «учителем пения» из той же музыкальной школы…

— Нас тут шесть человек, — заговорил Закир. — Нет Дяди Толи, но на большом сходе он точно будет с нами…

— У Варяга много сторонников за Уралом. Сибирские воры за него горой стоят, потому что он в былые годы на зоны щедро грев гонял, — заметил Матвей Воронин по кличке Ворона, смотрящий Дальнего Востока. — Да и здесь, в центральной части и на юге, его поддерживают.

Эти слова не понравились Паше, контролировавшему Восточную Сибирь.

— Ни хера! Сибирских можно уговорить… или пугнуть… Или… Да мало ли что может случиться… Вдруг заболеет кто или, не дай бог, не дозвонимся… — при этих словах Паша осклабился.

— А питерского смотрящего тоже обработаешь сам? — поинтересовался с вызовом Тима.

В Питере с недавних пор смотрящим был поставлен Филат — правая рука старика Михалыча и доверенный человек Варяга.

— Филат и Михалыч останутся при своем мнении, — спокойно сказал Паша, игнорируя нагловатый тон подольского авторитета. — Но их голоса все равно ничего не решают. Когда будем собирать людей?

— Давайте назначать сход на последнее воскресенье месяца, — предложил Закир. И, подумав, добавил:

— Соберемся в ресторане «Золотая нива» на Дмитровском.

— Где обычно? — уточнил Тима, откидываясь на спинку стула.

Закир, не удостоив Тиму ответом, встал и двинулся к выходу.

ЧАСТЬ I

Глава 1

В казино «Фламинго», которое располагалось в тихом переулке недалеко от Садового кольца, сегодня было непривычно тихо. На двери висела табличка: