Сходняк
Шрифт:
Фрол бросил окурок на пол и растер его ногой.
– Короче, сейчас расскажите мне все, вывернитесь наизнанку. И выворачиваться вам придется без остатка, соколы мои, без малейшего остатка. Не просто как у попа на исповеди, а гораздо искреннее. И совершенно добровольно, что характерно. Потому как мне, по большому счету, плевать на вас, я просто иду вам навстречу. А так вы всего лишь отложенные покойники, еще в квартире мне было бы проще и менее хлопотно отправить вас к богу на толковище и закрыть вопрос. Отсюда учтите: если я только заподозрю, что от меня что-то скрывают, я просто встану и уйду, понятно? И даже тебя, девонька, это касается в полной мере, раз впуталась в наши игры и с предавалась им со всем пылом.
Маша хотела что-то сказать, но Таксист удержал ее, крепко взяв за локоть.
– Короче, ясность, по-моему, установлена полная. Так что давайте каяться, соколики, взаимно дополняя друг друга, отвечая на мои вопросы, даже если кому-то они и покажутся странными. Вас, наверное, тоже распирают вопросы.
Чего-то это я на вас трачу столько времени, зачем притащился на эту базу и все такое прочее. Но обо всем поговорим после ваших душеспасительных откровений.
Все, поехали.
«Нет добрых и недобрых вожаков». Вот о чем думал Карташ. «Добрым вожак быть не может, иначе он недолго протянет в вожаках. А что есть? А есть более сильные и менее сильные вожаки, есть стаи, что стоят за ними, и законы, по которым живут эти стаи. Не нравятся законы этой стаи, переходи в другую. Можно избрать себе участь стадной овцы, нагуливающей жир по пастбищам и гадающей, поведут ли ее на убой, утащат ли волки или ей все же повезет помереть своей смертью. А можно бегать по лесам одиноким волком вот такую участь мы себе как раз и побрали. Не получилось. Не осилили. Пора окончательно признать и окончательно смириться. И прибиться к стае».
Да, Карташ прежде спросил бы сам кое, о чем у Фрола – например, о том, почему тот никуда не спешит. Но ведь Фрол не станет брать на понт, чай, не районный бригадир. Он – нисколько в этом можно не сомневаться – встанет и уйдет, если какие-то фраера вдруг начнут с ним торговаться или попытаются его обхитрить. И тогда за дело возьмутся этот простоватый с виду Вася, Лохматый и третий, безымянный боевик.
Карташ не видел другого выхода, кроме как начать рассказывать.
– Ну, если во всех подробностях, то повесть выйдет долгой, – сказал Алексей.
– Я ж сказал, старлей, что время у нас есть.
– Тогда начну с того, что есть в Парме такое кафе «Огонек» по прозвищу Салун... Не весело и не скучно было в тот день...
...Свет в бункере горел, не мигая. Ничего странного – от электроснабжения никто «точку» не отрубал. Более того, на случай аварий на трассе и прочих перебоев на «точке» имелся дизель и солидный запас соляры. Минимум, отведенный на поддержание объекта в полуживом состоянии, Минобороны поставляло все-таки исправно.
Во время рассказа Карташа... И не только Карташа, но также Маши и Таксиста (последнему Фрол задал больше вопросов, чем старлею и боевой подруге вместе взятым, и вопросы были преимущественно малопонятны Карташу из-за незнакомых имен и слов). Так вот, во время монологов, диалогов, вопросов и ответов Фрол иногда вставал, прохаживался вдоль сырой и местами заплесневевшей стены, вдоль командирского стола, в задумчивости щелкал тумблерами, отчего загорались лампочки внутри символических изображений ракет в разной степени сборочной готовности. Даже Фрол изумленно качал головой, поражаясь тому, что такая ерундовина еще и пашет. В общем, поднять на ноги этот заброшенный объект можно быстро, если разом вложить достаточно денег. А если еще годков пять прождать – сгниет все уже безвозвратно.
Наконец повесть о платиновых, таежных, туркменско-ашхабадских, алюминиево-зубковских
Некоторое время Фрол задумчиво мерил шагами командный пункт от стены до стены. Скрипели юфтевые сапоги.
– Ха, – Фрол мотнул головой, – ну надо ж вам было угодить в самую сердцевину змеиного клубка. И еще на что-то надеялись... Хотя, правды ради, следует признать – могли проскочить, была узенькая лазейка, но – не успели шмыгнуть, дверцы захлопнулись, можно сказать, перед самым носом... А теперь, соколы мои яснокрылые, я поясню популярно, во что вы впутались. Слушать и не перебивать, ибо говорить буду долго и нудно. А главное, буду говорить правду.
Итак.
Про сходняк вы краем слыхали. Но, похоже, так и не уловили масштабности мероприятия.
Ничего равного не происходило с девяносто первого года, когда последний раз собрался воровской сходняк всего Советского Союза. Лично я о том сходняке от людей только слышал, в те годы не залетал еще так высоко, но какие имена перечисляли, я вам скажу! Что ни имя, то легенда. Сейчас мало кто из них жив, слишком уж бурным выдались девяностые. Развалился ведь не только Советский Союз, но и все, что он собою цементировал. И пошла кровавая дележка длиною в десять лет. Отовсюду перли молодые волки, старые отчаянно упирались, только кровавые клочья в стороны летели. Мрачное время, много хороших людей полегло...
А теперь вроде на большинстве территорий буйство утихло, переделились, пришла пора оглядываться по сторонам и договариваться с соседями. Предъяв друг к другу накопилось не меньше, чем насущных проблем. До этого проблемы решали разовыми стрелками, но назрела нужда в большом толковище. В очередном съезде воровской партии Советского Союза, пусть и бывшего. Надо сложить систему, а для этого трэба сойтись всем вместе. Понятно, что выбрали Россию – все же матка. А всякие мелкодержавные амбиции, типа «хай живе вильна и незалежна», это заклинания для политиканов, этим они, как на-персточники скороговоркой, отвлекают взгляды от блудливых ручонок...
А что остановились на Шантарске... Всех все устраивает. Вдали от беспокойных столичных центров, крупный город подстать солидности мероприятия, город с правильной репутацией. Были, конечно, еще города на выборе, окромя Шантарска... Не скрою, я тоже руку приложил, попросил кого надо замолвить словечко, потому как принять у себя подобный сходняк – это не только честь и вписывание себя в историю, а еще и упрочение позиций.
Как нетрудно догадаться, я пообещал обеспечить порядок на моей земле.
Теперь прикиньте, что будет, если я подведу людей. Лучшим выходом будет – самому застрелиться из двух пистолетов сразу, для пущей надежности. Так что кое в чем мы с вами похожи: играем по крупным ставкам. Чтобы сходняк прошел на уровне – а иначе, понятно, и быть не могет, – требуются очень большие деньги.
Конечно, можно взять из общака, наскрести по сусекам... Но зачем, когда деньги лежат на болоте в виде платины? И эта платина моя.
Карташ удивленно вскинул брови.
– Да, товарищ старший лейтенант, или, если больше нравится, господин старший лейтенант, да. Моя. Пусть ее и нашел Зуб – но все равно моя. Потому как это мой город, моя империя, а в любом нормальном государстве самым тяжким преступлением считается неуплата налогов. И неважно, какой власти не платятся эти налоги, белой или черной, нет существенной разницы, в общак не платят или в государеву казну. Преступление все равно остается самым тяжким. Зуб мог бы по-дружески прийти ко мне, получить законные проценты с месторождения, и жили б мы в любви и согласии... А ведь нет, скрыл прииск, сам навариться надумал. Так что я просто решил изъять неуплаченные налоги, неуплаченные за те годы, что существовал прииск. А изъять эту платину можно было только силой, и никак иначе.