Шотландские тайны
Шрифт:
— М-м-м, теперь, кажется, я начинаю многое понимать…
— Что?
— Ну, похоже, что тебе уже пришлось пару раз крепко схватиться с Гленшилом, — с усмешкой проговорил Дэвид.
— Это еще слишком мягко сказано! — воскликнул Ренд и рассмеялся. Потом посерьезнел и с задумчивым видом осведомился: — А что это за обитатели Дисайда, в равнодушии к которым ты меня обвиняешь? Какие-то соседи, да?
Так и не сумев согнать с лица широкую улыбку, Дэвид сказал:
— Мне было интересно, когда ты снова заговоришь о той девушке. Я начинаю подозревать, что она превратилась у тебя в навязчивую идею.
В глазах Ренда вспыхнули на миг странные огоньки.
— Дэвид, ты всегда
— Рад это слышать, — ехидно отозвался молодой человек.
— Можно мне задать тебе последний вопрос, прежде чем мы забудем об этой девице навсегда? — Ренд не стал дожидаться ответа. — Скажи, где ты встретил ее в первый раз?
Дэвид криво улыбнулся.
— Если это тебя так интересует, то я увидел ее на ступенях храма в Крати после воскресной службы. Ренд, тебе следовало бы почаще заглядывать в церковь.
После этого в палатке воцарилось молчание. Зато шум снаружи явно усилился. Раздалось несколько выстрелов, но никто не выказывал никаких признаков тревоги. Пальба с небольшими перерывами продолжалась уже несколько часов — солдаты чистили ружья и время от времени постреливали для проверки. Проснувшись на заре, они пойдут завтра с этими ружьями в бой…
Вошел солдат-кавалерист и поставил на пол изящный сундучок из полированного дерева. Солдат осторожно открыл его и достал оттуда серебряную фляжку и два вырезанных из рога стаканчика. Когда он выскользнул из палатки, Ренд занялся остальным.
— Виски? — удивился Дэвид, переводя взгляд с Ренда на стаканчик в его руке. — Насколько я помню, твоим любимым напитком всегда было бренди.
— О, просто я пристрастился к нему прошлым летом, когда отдыхал от ратных подвигов в Шотландии. Мне сказали тогда, что ничего лучше в тех краях все равно не достать. — Ренд понюхал жидкость в своем стаканчике и фыркнул. — Неплохо, но не идет ни в какое сравнение с тем, что хранится в моих погребах в Страткерне. Мне никогда не приходило в голову спросить, что же такое я пью.
— Тогда, — мрачно сказал Дэвид, — ты пил уэсге-биту.
— Уэсге… что это значит? — удивился Ренд.
— Домашнего приготовления и, несомненно, контрабандное.
Ренд вскинул бровь.
— Вот как? Ну, теперь, воюя в Испании, я вряд ли могу навести порядок в Дисайде. — И, улыбнувшись, он произнес тост по-гэльски: — Слейнте мхайт!
— Лицемер! — воскликнул Дэвид. — Однако же я все равно выпью, что бы это ни значило.
Он медленно осушил стаканчик и снова устремил задумчивый взгляд на своего блистательного кузена. Даже сейчас тот был аккуратным, подтянутым и причесанным волосок к волоску. Дэвиду казалось, что его двоюродный брат похож на древнего героя — отважного и непобедимого. Такими были, наверное, их далекие предки-викинги. Ренд всегда представлялся Дэвиду каким-то сказочным великаном, светозарным и всемогущим. Молодой человек был романтиком и знал это: он даже посмеивался над собой, но все равно никак не мог развенчать своего кумира. Дэвид боготворил Ренда уже много лет — еще с тех пор, как сам был мальчишкой, а Ренд — отчаянным длинноногим подростком. Насколько Дэвид мог припомнить, отец всегда ставил Ренда ему в пример, считая того образцом всех мужских доблестей и достоинств. Даже скандальные истории, в которые вечно попадал Ренд, все эти женщины, романы, дуэли — лишь делали его романтический ореол еще более ярким и волнующим. Если бы Ренд был хоть чуточку менее обаятельным, то Дэвид в конце концов возненавидел бы его. Но нет… Молодой человек безгранично восхищался своим двоюродным братом, а после того как Ренд, отказавшись
— Ну, и что означает эта улыбка, которую я назвал бы загадочной? — осведомился Ренд.
— А разве я улыбаюсь? — с невинным видом спросил Дэвид.
— Похоже на то, — сказал Ренд. — И что же тебя так позабавило?
— Да ничего… Я думал о том, как мало мы на самом деле знаем о Шотландии.
— А что нам надо знать? — спросил Ренд. — Хватит и того, что всем известно: лучшего места для охоты и рыбалки не найти!
— Но Шотландия славна не только охотой и рыбалкой…
— Ты шутишь? — изумился Ренд. Он устроился поудобнее, откинув голову на высокую спинку стула. — Впрочем… Может, я чего-то не понимаю. Итак, продолжай. Я слушаю. Что ты хотел сказать о Шотландии?
Теперь, когда Дэвиду удалось завладеть вниманием Ренда, вся уверенность молодого человека иссякла.
— Ну… ты же вождь клана Рендалов, — растерянно проговорил он. — Ты должен разбираться в делах этого края куда лучше меня…
— Да ничего подобного! — поморщился Ренд. — Всем, что связано с моими шотландскими поместьями и со званием вождя клана, занимаются мои управляющие и поверенные в делах. Меня же куда больше шотландских горцев интересует сейчас Наполеон Бонапарт. Последние четыре года я отдал тому, чтобы подрезать ему крылья. И если повезет, то послезавтра я смогу вернуться к нормальной жизни.
Дэвид подался вперед, уткнувшись локтями в колени и подперев руками подбородок.
— Ренд, а что ты собираешься делать потом? — спросил он. — Ну, когда все кончится?
Небрежно пожав плечами, Ренд ответил:
— Да я об этом как-то не задумывался. А ты?
— О, я хочу вернуться в Шотландию! — оживился Дэвид. — Я подумал… подумал, что мы могли бы поехать туда вместе — и не только для того, чтобы рыбачить и охотиться.
Ренд пристально посмотрел на него.
— Дело в этой девушке, да? Она обратила тебя в свою веру?
— Нет… дело в том… просто у нас много общего, — смущенно пробормотал Дэвид.
— Правда? — Ренд все еще улыбался, но глаза его стали холодными.
Дэвид внимательно посмотрел на кузена и раздраженно вздохнул.
— Господи, это совсем не то, что ты думаешь! Мы с ней просто друзья, больше между нами ничего нет.
— По-моему, я уже говорил тебе, что меня совершенно не волнуют твои шашни с этой девицей, — ледяным тоном заявил Ренд.
— Да? Тогда, думаю, тебя вряд ли заинтересует то, что я хотел тебе предложить…
— А что ты хотел предложить? — насторожился лорд Рендал.
— Если бы ты поехал со мной в Шотландию, то я мог бы представить тебя этой девушке. Надеюсь, ты не причинишь ей зла, — с нажимом произнес Дэвид.
— Можешь быть спокоен, — быстро ответил Ренд, и они дружно рассмеялись.
А потом оба подумали, что одному господу известно, кому суждено уцелеть в завтрашней битве.
В два часа дня, в разгар сражения генерал Пиктон приказал шотландской пехоте выдвинуться вперед, вплотную к заграждениям, скрывавшим ее от французов. Это был один из решающих моментов боя. По сигналу Пиктона солдаты дружно встали во весь рост и почти в упор дали по неприятелю залп из трех тысяч мушкетов. Французы были застигнуты врасплох, и ряды их дрогнули.