Шоу одинокого скелета

Вадька приткнулся на корточках около двери, пристроил тяжелый прибор у себя на коленях и коротко кивнул. Мурка широко распахнула дверь и с несвойственной ей робостью поинтересовалась:

– Извините, а Вася Пупочкин тут?

– Девочка, – мученически простонал женский голос, и тут же дикий, истошный визг хлестнул, будто плетью: – Какой Вася? Пупочкин какой? Шляются

посреди урока, уроды бескультурные!

Стрелка прибора дрогнула и заметалась по шкале, быстрыми, но осторожными движениями Вадька принялся подкручивать тумблер. Словно ошеломленная плещущим в нее воплем, Мурка застыла в раскрытой двери.

– Дверь закрой, и чтоб я тебя не видела больше! – громыхнуло напоследок.

Мурка покорно кивнула и тихонько притворила створку.

– Поймал? – шепнула она.

Вадька удовлетворенно улыбнулся.

– А как же! Пошли, во дворе парней подождем.

Вадька закинул за спину сумку с оборудованием, и они зашагали длинным пустым коридором. Из-за одинаковых белых дверей доносились монотонные голоса: «…крестоцветные…1-е склонение существительных…валентность».

Вадька и Мурка спустились на спортплощадку и устроились на вкопанных в землю шинах. Мурка зябко поежилась, поддернула повыше замок-молнию куртки и тоскливо уставилась на голые деревья.

– Ненавижу такую погоду! Мерзко, холодно, бр-р! Торчи тут еще!

– Ничего, уже скоро, – утешил ее Вадька, и словно в подтверждение его слов пронзительно затрещал звонок.

Пятерка одиннадцатиклассников в наброшенных на плечи куртках вынырнула из школьного подъезда. Они огляделись и решительно направились к ожидающим ребятам.

– Ну? – нетерпеливо спросил кряжистый, накачанный предводитель.

– Демонстрировать? – с щегольской небрежностью профессионала осведомился Вадька.

– Что, прямо сейчас? – в голосе возвышающегося над всеми худого парня зазвучал испуг.

– А чего тянуть? – возразил третий, самый маленький.

Остальные двое молча кивнули.

– Здесь услышим? – уточнил главный.

– Микрофоны по всей территории, – кивнул Вадька и протянул ему крохотный пульт с рычажком.

Предводитель секунду недоверчиво разглядывал пульт, казавшийся еще меньше на его широкой ладони, наконец, решившись, щелкнул переключателем. И тут же задыхающийся, истеричный женский голос заполнил все пространство площадки, заметался по школьным этажам, грянул в столовой и перекрыл буханье мячей в спортзале:

– Ненавижу этих детей! Всех ненавижу! Давить, чтобы и духу их… – дальнейшее потонуло в нечленораздельном, но выразительном потоке ругательств.

Школа на мгновение замерла, вслушиваясь, и тут же взорвалась воплями и торжествующим, залихватским свистом. Сквозь коридорные окна видно было, как на всех этажах восторженно взлетают к потолку портфели.

– Н-да… Ох и любят ее у вас, – саркастически протянула Мурка.

– Гадина! – с глубокой ненавистью выдохнул маленький. – Нас она только матом

кроет, руки распускать боится. А тех, кто помладше… – Он махнул рукой. – Зато как родители приходят, так вся из себя вежливая-культурная, а мы – форменные подонки. Ничего, пусть теперь все послушают! Ку-ультурная!

На крыльцо вылетел ошалевший, растерянно озирающийся мужчина.

– Физрук, – прокомментировал предводитель и снова щелкнул рычажком. Женский голос затих, словно и не было.

– Проблем не будет? – деловито поинтересовался главный.

Вадька пожал плечами.

– Разве что ты пульт на стол директору выронишь. А так… Микрофоны миниатюризированные, их и со спецаппаратурой не найдешь. Настройка только на один голос, на другие реагировать не станут.

– Ну спасибо. Считайте, мы ваши должники.

– Это еще зачем? – насторожилась Мурка. – Расчет через бухгалтерию, и никто никому ничего не должен.

Кряжистый поглядел на нее сверху вниз, усмехнулся:

– Ты глянь, какая бизнес-леди, – он протянул руку к ее рыжим волосам, но Мурка мгновенно отпрянула. Сейчас она была удивительно похожа на изготовившуюся к атаке кошку, боевитую дворовую мурку.

– Нехорошо быть такой корыстной, девочка, – назидательно заявил кряжистый. – А взаимопомощь где, товарищество? Цену заломили, как за «мерс»…

– «Боинг»! – вставил высокий.

– Во-во. А вся ваша аппаратура из бросовых деталек собрана. Любой может на радиорынок сходить…

– Сходить – может, – ехидно подтвердил Вадька. – Гулять по рынку всем разрешается.

Качок перевел на него тяжелый взгляд.

– Ты вообще молчи, гений хренов. Девчонку не тронем, а тебя, будешь вякать, до тушки разделаем.

– Не тронут они меня, – сквозь зубы процедила Мурка. – Смотрите, как бы я вас не тронула.

Лицо кряжистого налилось кровью.

– Парни, а может, не стоит, – неуверенно вмешался маленький. – Не по-людски выходит, ребятня нам такое дело сделала, а мы…

– Заглохни! Или сам плати, раз такой добренький! – рявкнул качок. – А вы, мальки, валите отсюда, пока я совсем не разозлился.

И одарив их внушительно-грозным взглядом, предводитель повернулся и зашагал к школе. Остальные последовали за ним, лишь маленький мгновение потоптался возле Мурки и Вадьки, развел руками, словно извиняясь, и поспешил догонять своих.

– Эй! – крикнул им вслед Вадька. – Если через три дня не заплатите, начнем штраф начислять.

Кряжистый остановился, будто споткнувшись, сдавленно хрюкнул и захохотал в голос. Четверка дружно вторила вожаку. Пересмеиваясь и покачивая головами, словно удивляясь наглости мальков, старшеклассники скрылись за школьными дверями.

– Весело им. Ну-ну… – зловеще проронила Мурка.

Вадька вздохнул, укоризненно поглядел вслед ушедшим и скинул сумку с плеча. Тяжеловесный прибор вновь появился на свет. Вадька подкрутил тумблер, стрелка скользнула в сторону. Мальчишка удовлетворенно кивнул: